А может, блатные нарочно притягивают его к себе. Семья у них, конечно, большая. Но, может быть, им не хватает бойцов такого уровня, на который поднялся Ролан в результате многолетних тренировок...
– Ну что ж, считай, что ты принят в нашу семью... В нашу. Наша семья – это я. Немец, которого ты уже знаешь. Вот Пекарь! – смотрящий показал на того самого блатного пацана, который сегодня зачморил поднявшего мыло парнишку.
Здоровяк поднялся со своего места, молча пожал Ролану руку. Не очень-то он рад пополнению.
– Жердь!
Со шконки поднялся высокий, но худой как жердь парень.
– Земеля!
Совсем молодой парнишка. Но взгляд, как у матерого волка. Вроде бы хилого сложения, но чувствовалось, что в драке он будет биться до последнего. Где силой не возьмет, там заточкой достанет или зубами в горло вцепится. А зубы у него острые, как у хорька.
– Пыж!
Это был единственный пацан, который по-настоящему был рад Ролану. Открытый взгляд, широкая улыбка. Но впечатление добряка он все же не производил. Углубление посреди наморщенного лба – это знак жестокости.
– Ну вот, считай, что ты с нами. В нашей семье, – заключил Кишер. И продолжил: – Но есть еще большая воровская семья. Станешь ты в ней своим или нет, покажет время... А пока... Я так понял, с воли тебя не греют...
– Должны, – пожал плечами Ролан. – Но пока ничего.
– Кто должен греть? Братва? Родные?
– Я же не при делах на воле был, – покачал он головой. – Какая уж тут братва... Родные должны...
– Ну хорошо. Тогда тебе первое задание. Гордей пишет, что брат Цыган на этап уходит. Подогреть его надо. Денег на «общак» собрать нужно. Улавливаешь момент?
– Сколько?
– Чем больше, тем лучше. Ботву обойдешь. Деньги с них снимешь. Заодно дашь знать, что ты наш человек...
– А у кого деньги есть?
– Да у всех. Через докторов, ну, через адвокатов получают.
Из блатного угла Ролан выходил совсем другим человеком. Уверенность в своих силах была подкреплена поддержкой со стороны могущественных людей. Он стал частью воровской системы. И хотя он всего лишь на испытательном сроке, камерная ботва обязана признавать в нем воровского человека.
Первым на очереди был Егорша.
– А-а, Ролан...