И мистер Мейхерн решился…
Долго пришлось ему пробираться по узким улочкам, грязным кварталам, вдыхая тяжкий дух нищеты, прежде чем он отыскал нужный дом – покосившуюся трехэтажную развалюху. Мистер Мейхерн постучал в обитую грязным тряпьем дверь. Никто не отвечал. Лишь после повторного стука послышались шаркающие шаги, дверь приоткрылась – чьи–то глаза осмотрели адвоката с головы до ног, – затем распахнулась, и на пороге появилась женщина.
– А, это ты, – проговорила она хриплым голосом. – Один? Тогда проходи.
Поколебавшись, мистер Мейхерн вошел в маленькую очень грязную комнату, освещенную тусклым светом газового рожка. В углу стояла неубранная постель, посредине – грубо сколоченный стол и два ветхих стула. Только немного привыкнув к полумраку, адвокат сумел рассмотреть хозяйку убогого жилища. Это была женщина средних лет, очень сутулая, неряшливо одетая. Неопределенного цвета, давно не чесанные волосы торчали в разные стороны. Лицо до самых глаз было укутано пестрым шарфом. Встретив откровенно любопытный взгляд мистера Мейхерна, женщина издала короткий смешок:
– Ну чего уставился? Удивляешься, почему лицо прячу? Что ж, погляди на мою красоту, коль не боишься, что соблазню.
С этими словами она размотала шарф, и адвокат невольно отшатнулся при виде безобразных алых рубцов на ее левой щеке. Мисс Могсон снова закрыла лицо.
– Как, хочешь поцеловать меня, милашка? Нет? Так я и думала! А ведь когда–то я была прехорошенькая… Знаешь, откуда у меня это украшение? От купороса, чтоб ему… – И она разразилась потоком отвратительной брани.
Наконец она замолчала, успокоилась, и недавнее волнение угадывалось лишь в судорожном движении ее рук.
– Довольно, – сердито нарушил молчание мистер Мейхерн. – Насколько я понимаю, вы хотите сообщить мне нечто важное по делу Леонарда Воула. Я жду.
Мисс Могсон хитро прищурила глаза.
– А деньги, дорогуша? – прохрипела она. – Двести, как было сказано, и у меня, возможно, кое–что для тебя найдется.
– Что именно?
– Ее письма! Ну что ты на это скажешь? Только, чур, не спрашивать, как они ко мне попали.
– Десять, и ни фунтом больше, если письма действительно могут мне понадобиться."
"– Что?! Всего десять фунтов?! – Женщина снова перешла на крик.
– Двадцать, – ледяным тоном проговорил мистер Мейхерн. – Это мое последнее слово.
Адвокат достал из бумажника деньги:
– Хочешь – бери, хочешь – нет. Здесь все, что у меня с собой.