Она, вероятно, боялась, что я отправлюсь прямо к нему и превращу его в котлету, а тогда все выйдет наружу. Она сказала, что до истечения суток я узнаю, какое решение она приняла. Боже мой! Клянусь вам, Шеппард, мне и в голову не приходило, что она задумала. Самоубийство! И по моей вине!
– Нет, нет. Вы преувеличиваете. Не вы виновны в ее смерти.
– Вопрос в том, что мне делать? Бедняжка умерла. Нужно ли ворошить прошлое?
– Я склонен согласиться с вами.
– Но есть и другое. Как мне добраться до негодяя, который довел ее до гибели? Он знал о ее преступлении и жирел на нем, как гнусный стервятник.
– Понимаю, – медленно сказал я. – Вы хотите найти его и покарать. Но тогда придется примириться с оглаской.
– Да. Я думал и об этом. И никак не могу решиться.
– Я согласен с вами, что негодяй должен быть наказан, но следует взвесить и все последствия.
Экройд вскочил и забегал по комнате. Потом снова сел.
– Послушайте, Шеппард.
– Выскажет? – переспросил я с изумлением.
– У меня глубокое убеждение, что она должна была оставить мне прощальное слово. Это бездоказательно, но я верю.
Я покачал головой, но спросил:
– Она вам ничего не написала?
– Я убежден, что написала, Шеппард! И более того, я чувствую, что, добровольно выбрав смерть, она желала, чтобы все открылось: она жаждала хоть из гроба отомстить этому человеку.
– Да, в некотором отношении. Если, как вы выразились, она выскажет свое желание…
Я замолчал: дверь бесшумно отворилась, Паркер внес на подносе письма.
– Вечерняя почта, сэр, – сказал он, подавая поднос Экройду, и, собрав кофейные чашки, так же бесшумно вышел."
"Я поглядел на Экройда. Он сидел неподвижно, уставившись на длинный голубой конверт. Остальные письма рассыпались по полу.
– Ее почерк, – шепнул он. – Она опустила это письмо вчера вечером, перед тем как… как… – Он разорвал конверт, затем резко обернулся ко мне: – Вы уверены, что заперли окно?
– Конечно, – удивленно ответил я. – А что?
– Весь вечер у меня ощущение, что за мной кто–то следит… Что это?
Мы оба быстро обернулись. Нам показалось, что дверь скрипнула. Я подошел и распахнул ее. За дверью никого не было.
– Нервы… – пробормотал Экройд.