Она оцепенела. Из ее полуоткрывшихся губ не вырвалось ни одного звука. Наконец Мегрэ расслышал что–то вроде глухого стона:
— А–ах! Что поделаешь!.. Это его ремесло! Это его долг…
— И вот я хочу спросить, не знали ли вы ее?..
— Я?..
— Не под именем миссис Кларк, которое она носит недавно, около шести лет, а под именем Эмильены или, скорее, Мими… Она служила танцовщицей при ресторане в Каннах в то время, когда…
Бедная толстуха Шарлотта! Как плохо она играла комедию. Как неумело она устремила глаза на потолок, словно старалась что–то вспомнить.
— Эмильена?.. Мими?.. Нет, что–то не помню… Вы уверены, что она была в Каннах?..
— Да, в ресторане, который назывался тогда «Прекрасная звезда», как раз за набережной Круазет…
— Удивительно… Не помню никакой Мими… А ты, Проспер?
Он едва не задохся. Зачем заставляют его говорить, когда у него словно тисками сдавило горло?
— Н–нет…
Внешне как будто ничего не изменилось. По–прежнему в кухне стоял приятный запах, как обычно в маленьких уютных квартирах, где от стен веет спокойствием, по–прежнему разливался вкусный, такой домашний аромат мясного рагу с поджаренным луком, которое тушилось на слабом огне.
А эта недошитая комбинация из розового шелка!
И вдруг разразилась катастрофа. В точности еще ничего не было сказано.
Но никто из присутствующих не осмеливался открыть рта. Бедняга Проспер с лицом, рябым от оспы, как шумовка, закрыл свои голубые глаза и стоял у плиты, шатаясь так сильно, что страшно было, как бы он вдруг не рухнул на пол.
Мегрэ поднялся со вздохом.
— Ну, простите, что побеспокоил вас… Мне пора…
— Я сейчас отопру дверь, — быстро затараторила Шарлотта. — Да и мне тоже пора одеваться… В десять часов я должна быть на месте, а здесь по вечерам ходит только один автобус в час… Так что надо заранее…
— До свиданья, Донж…
— До свида…"
"Быть может, он произнес все слово полностью, но расслышать было невозможно.
Он спустился по склону на тормозах и остановился перед бистро.