— А теперь взгляните на это послание.
Почерк был совершенно одинаковый. Только орфографические ошибки были другие.
— Кто это писал?
— Как раз это я и хотел бы узнать.
— Вы думаете, я написала?
От гнева у нее перехватило горло, и Мегрэ постарался ее успокоить.
— Вовсе я этого не думаю. Я пришел только спросить, кто, кроме вас и Жижи, был посвящен в сердечные дела Проспера и Мими, а главное, знал о ребенке…
— Как ты думаешь, Жижи, кто?
Они долго и лениво перебирали имена. Жизнь текла теперь вяло в этом доме, где вдруг воцарился беспорядок и все приняло какой–то подозрительный вид.
— Нет… кроме нас троих, никто не знал…
— Кто получил письмо от Мими?
— Я, — ответила Жижи. — Перед отъездом из Канн я нашла его в шкатулке, где храню сувениры… Я привезла его с собой…
— Дай сюда…
— Только поклянитесь мне…"
"— Ну, клянусь, глупая… Ты разве не видишь, что я хочу выручить Проспера из беды?
Мегрэ сразу стал строгим, угрюмым.
— А вы отдадите мне письмо?
Мегрэ еще раз пожал плечами и стал читать:
«Старушенция Жижи!
Ух! Готово! Немало пришлось повозиться, но теперь дело в шляпе! Зря вы с Шарлоттой смеялись, когда я вам говорила, что мне удастся благополучно выбраться из передряги и. стать настоящей дамой.
Так вот, деточка, — готово!.. Вчера мы с Освальдом поженились. Свадьба была забавная — ведь он пожелал, чтобы мы обвенчались в Англии, а там все по–другому, совсем не так, как у нас. Минутами я даже думаю: уж и вправду ли я замужем?
Расскажи все Шарлотте. Через три–четыре дня мы уезжаем в Америку. Ввиду забастовок точно день отплытия парохода не известен.
Что касается Проспера, то, думается, ему, бедному, лучше ничего не говорить. Он славный малый, но глуповат немножко. Сама удивляюсь, как это я могла почти год прожить с ним.
С некоторого времени я заметила, что забеременела. Можешь себе представить, как у меня вытянулась физиономия!.. Прежде чем признаться Освальду, я побежала к специалисту… Мы с ним подсчитали… Словом, ребенок не от Освальда, это несомненно.