— А это значит, мадам, что я не хотел мешать вам сначала хорошенько подкрепиться… Я должен арестовать вашего мужа… Мы сделаем это деликатно, так будет лучше для всех… Заканчивайте ваш обед… Сейчас мы выйдем все вместе, как добрые друзья… Возьмем такси и прокатимся до набережной Орфевр… Вы и представить себе не можете, как ночью спокойно у нас в кабинетах… Гарсон, горчицы! И маринованных огурчиков, если есть…
Мари Делижар, отнюдь не ставшая милее и приветливее от глубокой морщины, которая пересекла ее лоб, ела с жадностью, бросая порой на мужа грозный взгляд.
— Представьте, нынче днем, в четвертом часу, я вдруг вспомнил, что вы были старшим сержантом…
— А ты всегда говорил, что был лейтенантом, — проскрипела неумолимая Мари Делижар, не упускавшая случая уязвить Рамюэля.
— Но ведь быть старшим сержантом тоже неплохо, мадам!.. На старшем сержанте лежит все письмоводительство в роте… и как раз мне вспомнились годы моей военной службы, теперь уже, конечно, далекие годы, как вы справедливо думаете…"
"Никто не мешал Мегрэ наслаждаться жареной картошкой, приготовленной поистине превосходно — снаружи хрустящая корочка, внутри тающая мякоть.
— Наш ротный командир старался появляться в казарме как можно реже, и увольнительные солдатам, да и другие документы обычно подписывал старший сержант — от имени ротного, понятно… И подпись он подделывал так хорошо, чти капитан никогда не мог отличить, что именно он подписал собственноручно, а что было творением рук старшего сержанта… Ну, что вы на это скажете, Рамюэль?.
— Не понимаю… И так как я уверен, что вы не собираетесь арестовать меня, не имея полагающегося по закону ордера, я хотел бы знать…
— Не беспокойтесь, я получил ордер в финансовом отделе прокуратуры… Вас это удивляет, а?.. Однако же это случается, и довольно часто… Расследуется какое–нибудь дело… И вдруг невольно открывают другое правонарушение, совершенное несколько лет назад и как будто всеми уже забытое… У меня в кармане лежат векселя, врученные мне неким Атумом… Что ж вы не кущаете?.