– Просто я неудачно выразился, извините.
– Мужчины так нелогичны! На месте дорогого Роджера я бы не стала скрывать условий своего завещания. Но мужчины так скрытны! Приходится из самозащиты прибегать к небольшим хитростям.
– А результат небольших хитростей? – спросил я.
– Я же вам рассказываю. Только я добралась до нижнего ящика, как вошла Борн. Крайне неловко! Конечно, я задвинула ящик и указала ей на невытертую пыль. Но мне не понравился ее взгляд. Держалась она достаточно почтительно, но взгляд! Чуть ли не презрение, если вы понимаете, что я имею в виду.
– Вы говорили, что, несмотря на ряд ценных качеств Урсулы Борн, она вам не нравилась.
– Вот именно. Она какая–то странная, непохожая на других. Слишком уж образованна, по–моему. В наши дни никак не угадаешь, кто леди, а кто нет.
– Что же случилось дальше? – спросил я.
– Ничего. То есть вошел Роджер. А я думала – он ушел на прогулку. Он спросил: «В чем дело?», а я сказала: «Ничего, я зашла взять «Панч“. Взяла журнал и вышла. А Борн осталась. Я слышала – она спросила Роджера, может ли он поговорить с ней. Я пошла к себе и легла. Я очень расстроилась. – Она помолчала.
– Это все? – спросил я. – Вы мне все сказали?
– Да–а, – протянула миссис Экройд и твердо добавила: – Да!
Но я уловил легкое колебание и понял, что она скрывает еще что–то. Мой следующий вопрос был порожден гениальным вдохновением, и только:"
"– Миссис Экройд, это вы открыли крышку витрины?
Ответом мне был такой багровый румянец, что его не смогли скрыть ни румяна, ни пудра.
– Откуда вы узнали? – пролепетала она.
– Так, значит, это сделали вы?
– Да… я… Видите ли, там есть предметы из старого серебра, очень интересные. Я перед этим читала одну книгу и наткнулась на снимок крохотной вещицы, за которую на аукционе дали огромную сумму. Этот снимок был похож на одну штучку из нашей витрины.