Смотрим, и правда под ковриком лежит ключ. Но когда мы открыли дверь, то увидели, что весь домик кишит змеями – мы их в окно не заметили, – и они все зашипели, поднялись и поползли на нас. Мы испугались, захлопнули дверь и стали слушать, как они шипят и бьются головами о порог. И тогда вы сказали: «Давайте откроем дверь и спрячемся, змеи уползут, а мы зайдем в дом». Так мы и сделали. Вы помогли мне забраться на крышу – она почему–то оказалась очень низкой, – а потом залезли сами и, перегнувшись вниз, отворили дверь.
– Мне кажется, что вы все это придумали, – сказал Нед после небольшой паузы.
– Почему вы так решили?
– Потому что ваш сон начался как кошмар, а кончился совсем наоборот, и вообще все сны, которые мне снились про еду, обычно кончались прежде, чем я успевал поднести что–нибудь ко рту.
Дженет расхохоталась.
– Нет, я не все придумала, но вы мне не поверили, и теперь, я вам не скажу, где правда, а где выдумка.
– Ну, хорошо. – Нед снова взял вилку, но есть не стал. – Интересно, а ваш отец ничего не знает? Не могли бы мы что–нибудь выудить из него, если бы мы ему рассказали то, что нам известно? – Нед задал этот вопрос с таким видом, словно ему это только что пришло в голову.
– Конечно, могли бы, – с жаром ответила она.
Нед задумчиво сощурил глаза.
– Я одного боюсь, как бы он не взорвался и не испортил нам всю музыку раньше времени. Он ведь у вас горячий, правда?
– Да, – неохотно призналась она, – но мы… – ее лицо внезапно просветлело, – я совершенно уверена, что если мы объясним ему, почему необходимо подождать, то он… Но ведь у вас уже все готово?
– Пока нет, – покачал он головой.
Дженет надула губки.
– Может быть, завтра, – сказал Нед.
– В самом деле?
– Я ничего не обещаю, – предупредил он, – но думаю, что к завтрашнему дню все будет готово.
Дженет протянула руку через стол и коснулась руки Неда.
– Но вы обещаете, что, как только все будет готово, вы дадите мне знать – будь то день или ночь?
– Ладно, обещаю, – ответил он с непроницаемым видом. – Но ведь вам совсем не обязательно лично присутствовать при этой сцене.
Она покраснела, но глаз не опустила.
– Я знаю, вы считаете меня чудовищем. Наверное, так оно и есть.