Потащив с собой Джека, я плюхнулся на землю и прижался к ней плашмя, если не считать того, что лицо мое остановила зазубренная консервная банка.
С другой стороны дома закашлял другой пистолет. Из–за дерева справа — третий. Мы с Джеком тоже стали тратить порох.
Пуля набросала мне в рот грязи и камушков. Я выплюнул грязь и предупредил Джека:
— Высоко бьешь. Возьми ниже и на спуск жми плавно. В черном профиле дома образовался горбик. Я послал туда пулю.
Мужской голос вскрикнул:
— 0–о–ой! — А потом тише, но с большим огорчением: — Сволочь… сволочь!
Несколько горячих секунд пули шлепали вокруг нас.
После пяти минут затишья я встал на четвереньки и пополз вперед, Джек за мной. Почва была не приспособлена для такого передвижения. Трех метров нам хватило. Мы поднялись и оставшееся расстояние прошли как люди.
— Подожди, — шепнул я и, оставив Джека возле угла, обошел домик кругом: никого не увидел, ничего не услышал, кроме звуков, которые издавал сам.
Мы попробовали парадную дверь. Заперта, но хлипкая. Я вышиб ее плечом и вошел, фонарь в одной руке, револьвер — в другой.
Дом был пуст. Ни мебели, ни людей, ни следов их в двух пустых комнатах — только голые дощатые стены, голый пол, голый потолок с дымоходом, ни к чему не присоединенным.
Стоя посреди комнаты и оглядывая пустоту, мы с Джеком прокляли эту дыру от крыши до фундамента. Не успели мы кончить, как за дверью послышались шаги, в раскрытую дверь ударил белый луч света и надтреснутый голос сказал:
— Эй! Выходите по одному — и без фокусов!
— Кто это говорит? — спросил я, выключив фонарь и отступив к боковой стене.
— Целая стая помощников шерифа, вот кто, — ответил голос.
— Можете просунуть к нам одного, чтобы мы посмотрели? — спросил я. — Меня сегодня столько раз душили, резали и обстреливали, что уже ничьим словам неохота верить.
В двери появился долговязый человек с худым задубелым лицом и Х–образными ногами. Он показал мне бляху, я вытащил свою карточку, и тогда вошли остальные помощники.
— Мы ехали по мелкому делу в сторону мыса и услышали стрельбу, — объяснил долговязый. — Что происходит?
Я рассказал ему.
— Дом давно пустует, — сказал он, когда я кончил. — Тут кто угодно мог поселиться. Думаете, это Пападопулос, да? Будем поглядывать, может, его, а может, его друзей заметим — тем более обещаны такие деньги.
Мы поискали в лесу и никого не нашли.