Ты не только спасал ее от каталажки, ты пошел гораздо дальше — и все для того лишь, чтобы показать свету, а главное себе самому, что действуешь так не из сентиментальности, а из дерзкого своеволия. И вот к чему ты пришел. Погляди на себя.
Не знаю, каким он себя увидел — таким же, как я его, или по–другому, — но лицо его медленно покраснело, и он не желал смотреть мне в глаза. Он глядел мимо меня вдаль, на дорогу.
Я смотрел в освещенную комнату у него за спиной. Том–Том Кери перешел на середину и стоял, наблюдая за нами.
— Ну хорошо, — снова начал Джек, но не знал, что сказать дальше. Он шаркал ногами и не смотрел мне в лицо.
Я выпрямился и отбросил все свое притворное сочувствие.
— Отдай мне пистолет, ты, шкура! — рявкнул я ему.
Он отпрянул, словно его ударили. Лицо его исказилось от бешенства. Он поднял пистолет — направил мне в грудь.
Том–Том Кери увидел, что пистолет поднялся. Смуглый человек выстрелил дважды. Джек Конихан свалился мертвым к моим ногам.
Мики Линехан выстрелил один раз. Кери упал на пол, из виска его полилась кровь.
Я перешагнул через тело Джека, вошел в комнату, опустился на колени возле смуглого человека. Он скорчился, хотел что–то сказать и не смог — умер. Я подождал, пока разгладится мое лицо, и только тогда поднялся.
Большая Флора вглядывалась в меня, прищурив серые глаза. Я встретил ее взгляд.
— Я еще не совсем понимаю, — медленно сказала она, — но если вы…
— Где Анжела Грейс? — перебил я.
— Привязана к кухонному столу, — сообщила она и продолжала размышлять вслух: — Вы устроили так, что…
— Ага, — кисло откликнулся я, — я Пападопулос номер Два.
Ее крупное тело вдруг задрожало. Красивое свирепое лицо потемнело от боли. Из глаз выкатились две слезинки.
Будь я проклят, если она не любила старого мерзавца!
В город я вернулся в девятом часу утра. Позавтракал, потом отправился в агентство и застал Старика за разбором утренней почты.
— Все кончено, — сказал я ему.
"Вскоре папа Ньюхолл отправился по делам в Мексику. Пападопулос сообразил, как можно заработать.