У него–то, может, и деньжата водятся, но он их не тратит на одежду или машину и не транжирит в…
– Ночных клубах, – подсказала Делла Стрит.
Швейцар ухмыльнулся.
Мейсон вытащил банкноту в десять долларов.
– Попытайтесь вспомнить что–нибудь еще, – сказал он. – И не думайте о чаевых, которые вы упускаете из–за того, что ушли от дверей. Вы свое наверстаете. А сейчас послушайте: это моя секретарша мисс Стрит. Вы можете завтра позвонить в мою контору, попросить ее к телефону и сообщить ей все, что вы вспомните.
В отличие от Питера швейцар, взяв купюру, сперва поглядел на нее, потом кивнул и одобрительно ухмыльнулся.
– Я же говорю, – сказал он, – чаевые подождут. А если чего нужно…
– Вы пока подумайте, – сказал Мейсон. – И вызовите мою машину. Она…
– Я помню вашу машину, – живо отозвался швейцар. – И вас теперь запомню, мистер Мейсон. Если вам что потребуется…
– Очень хорошо, – прервал его Мейсон. – В настоящее время мне требуется как можно больше узнать о человеке, который привез конверт.
– Подумаю.
Мейсон повернулся к Делле Стрит:
– А теперь, Делла, мы позвоним Карлину.
– Он разозлится, если мы его разбудим, – сказала Делла.
– Знаю. Но все же попробуем.
– Нельзя ли подождать с этим хотя бы до завтрашнего утра?
– Ты бы так не говорила, если бы слышала голос той женщины. Я не знаю, что у нее стряслось, но откладывать нельзя. Нужно немедленно действовать.
Мейсон повел Деллу к телефону. Она опустила монетку, набрала номер и вопросительно взглянула на Мейсона:
– Ты будешь говорить?
– Нет, – ответил Мейсон, усмехнувшись, – не я, а ты. Попробуй воздействовать на него своими чарами. Пусти в ход свой самый нежный голосок.
– Сказать ему, кто мы и зачем звоним?
– Кто – скажи, а зачем – не нужно. Тебе…
Делла приложила руку ко рту и сказала:
– Алло. Это мистер Карлин? – Выслушав ответ, она кокетливо улыбнулась и проговорила: – Мистер Карлин, я надеюсь, вы извините, что мы тревожим вас в такое позднее время.
Мейсон кивнул, взяв у нее трубку, и сказал:
– Алло.