Мейсон помешал кофе, сделал глоток и, взглянув на Деллу, одобрительно кивнул.
– Кофе просто великолепный.
– Благодарю. Я рад, что он вам понравился.
– Вы сами себе готовите? – спросила Делла Стрит и поспешно добавила: – Простите, я, конечно, не имею права совать нос в чужие дела."
"– Да пожалуйста, – сказал Карлин. – Я люблю готовить. Ем, когда захочется, и вкусы у меня причудливые. Проголодаюсь и стряпаю себе что–нибудь. Когда не голоден – не ем. Одно из бедствий так называемой цивилизации – это то, что мы рабы времени.
Люди придумали часы, и теперь вся наша жизнь подчинена движению часового механизма.
– У вас тут есть очень интересные книги, – сказал Мейсон.
Карлин криво улыбнулся.
– Мистер Мейсон, давайте обойдемся без предлогов и вежливых вступлений. Я понимаю, что вы пришли сюда в такой час не для того, чтобы говорить о погоде, кофе или моих книгах. Вам что–то нужно узнать у меня. Я готов удовлетворить ваше любопытство. Потом, если захотите, можете удовлетворить мое. Я вдовец. Живу здесь уже пять лет.
У меня есть небольшой доход, которого при некоторой бережливости мне хватает на жизнь. У меня есть своего рода хобби. В подвале дома я оборудовал типографию и храню там небольшой запас самой отборной бумаги. Время от времени, когда мне попадается в журналах заслуживающий внимания материал, я его перепечатываю, причем сам подбираю шрифт, который кажется мне наиболее подходящим, и переплетаю в дорогую кожу. А иногда, если нахожу стоящую книгу, я снимаю с нее старый переплет и переплетаю заново в кожу ручной выделки.
Кроме того, я увлекаюсь и фотографией. У меня есть темная комната и очень хороший увеличитель. Мне нравится бродить с камерой и фотографировать то, что мне приглянется. Причудливую игру света и тени. Разные настроения природы. Утренний свет солнца, просачивающийся сквозь ветки дуба. Волны, с шипением набегающие на песчаный пляж после шторма. Я думаю, все люди умеют ценить красоту, но должен признать, что в молодые годы меня привлекали более одушевленные объекты.
– Карлин улыбнулся, вспоминая. – Теперь я занимаю более философскую позицию и ценю красоту вообще. Как видите, мистер Мейсон, я был с вами вполне откровенен. Очередь за вами.
– Я адвокат, – сказал Мейсон. – Поверенный своих клиентов. Многого, о чем бы мне хотелось рассказать, я не вправе открыть.
– Это понятно, – сказал Карлин. – Тогда расскажите то, что вы открыть вправе.
– Прежде всего, – начал Мейсон, – я вам скажу откровенно, что не знаю, кто мой клиент.
