Так как сперва вы собирались сесть в автобус, уходивший в восемь сорок пять, и знали, что ваша мать ожидает вас именно с этим рейсом, вы решили во что бы то ни стало приехать в Сакраменто именно в нем. Как видите, я думаю, что вы убили мужа, но не считаю вас убийцей. Я считаю, что это была самозащита. Но вы сами поставили себя в трудное положение, выдумав эту историю, в которую никто не верит.
Женщина покачала головой.
– Я угадал?
– Мистер Мейсон, я… мне бы хотелось… О, если бы я только смела вам сказать…
– Чего вы боитесь? – спросил Мейсон.
– Н–н… нет.
– Тогда как же все это происходило?
– Я сказала вам чистую правду. Я приехала на…
– Значит, вы не убили мужа, защищаясь?
– Нет.
– А почему вы не признаетесь, что звонили мне в «Золотой гусь»?
– Я не звонила вам.
– Вы доставляете мне лишние трудности в работе.
– Я рассказала вам все, что могла.
– Ладно, – сказал Мейсон, – я буду вас защищать.
– Какую?
– Если я возьмусь за ваше дело, я постараюсь добиться вашего оправдания.
– Ну конечно.
– Но никакие присяжные никогда не поверят той истории, которую вы рассказываете. Поэтому, – сказал Мейсон, – я намерен предложить присяжным версию, которая покажется им убедительной.
– Но я ничем не могу помочь вам, мистер Мейсон. Я не могу…
– Конечно, – сказал Мейсон, – вы связали себя, изложив свою версию и подписав показания. Вы сделали все для того, чтобы обеспечить себе пожизненное заключение, а то и газовую камеру, но я–то не связал себя ничем.
– Что вы хотите сделать?
– То, что, на мой взгляд, будет в ваших интересах.
– Но, мистер Мейсон, вы не можете… ведь я все рассказала вам… вы не можете строить защиту на лжи.
– Я могу строить защиту на чем мне угодно, – ответил Мейсон, – и кто докажет, что это ложь? Вы запутались, вы сами это видите, и я пытаюсь вас спасти. Запомните – присяжные смогут вас осудить лишь в том случае, если в вашей виновности нет ни малейших сомнений.
– Да.
– Я постараюсь им внушить эти сомнения.
– Но каким образом?
– Я объясню, что вы убили мужа, защищаясь.
– Но я его не убивала.
– Нет, убили, но боитесь признаться в этом, опасаясь огласки, которая, как вы считаете, может запятнать репутацию вашего сына.
– Нет, мистер Мейсон, я вам честно говорю…
– Вам не придется ничего рассказывать присяжным, пусть обвинитель сам изложит перед ними факты.