Я вошел в кабинет, где Вульф уже расположился за письменным столом, и, когда я сел, он заметил:
– Ну–с?
Ему явно следовало бы при этом поднять палец, ибо обычно, когда я возвращаюсь откуда–нибудь после выполнения его поручения, он не тратит энергию на вопрос «Ну–с?», а лишь откладывает книгу или отставляет в сторону стакан с пивом, давая этим понять, что готов выслушать меня.
– Ваше предположение о том. что «Газетт», – начал я, подняв палец, – занимается расследованием убийства Элтхауза, исходя из вероятной виновности ФБР, оказалось никудышным.
Я доложил ему все подробности, будучи уверен, что не рассказываю ничего такого, что не следовало бы знать ФБР. Вульф слушал с закрытыми глазами, откинувшись на спинку кресла, и все равно не увидел бы мой поднятый пален, в связи с чем я никаких вставок не делал. Как только я закончил, он засопел, открыл глаза и сказал:
– Плохо, когда известно, что искомая иголка находится в стоге сена.
Послышался звонок в дверь. Из вестибюля я увидел, что на крыльце стоит сотрудник ФБР. Я, конечно, не знал его в лицо, но это было очевидно: подходящий возраст, широкие плечи, соответствующее выражение на физиономии с квадратным подбородком, аккуратное темно–серое пальто. Не снимая цепочки, я приоткрыл дверь дюйма на два и спросил:
– Вам кого?
– Моя фамилия Квайл, – рыкнул он в щель.