То есть…
– То–то мне показалось, – пробурчал дядя Бен, – что она как–то осунулась. Да ведь и мы все тоже… – Он вытащил перочинный ножик и чистил трубку. Потом он поднял усталые, встревоженные глаза и взглянул на Елену. – Помнишь, Долли?
– Что это я должна помнить?
– Я возился с машиной. И ничего я такого не сделал, только протянул к ней руку и дотронулся до нее перчаткой, ну кожаной, темной перчаткой, а она чуть в обморок не упала. Перчатка, конечно, была не очень–то чистая. Что верно, то верно.
Ева прикрыла глаза ладонями.
"– Никто не верит россказням, которые про вас ходят, – мягко сказала Елена.
– Но сейчас–то мы не о том, – она дышала с присвистом. – Вы так и не ответили на вопрос Дженис. Выходили вы в ту ночь из дому или нет?
– Выходила, – сказала Ева.
– А кровь? Была на вас кровь?
– Да. Немножко.
В просторной гостиной, неярко освещенной отсветами уже зашедшего солнца, настала мертвая тишина, которую нарушило лишь сопение дремотно разлегшегося на паркете спаниеля. Даже поскребыванье ножиком в трубке и то прекратилось.
– Ну что вы на меня так смотрите? – крикнула Ева. – Неправда это! Не убивала я его! Я его так любила! Тут недоразумение! Ужасное недоразумение, и не знаю, как его распутать!
У Дженис побелели даже губы.
– А сюда вы приходили в ту ночь?
– Нет, не приходила. Клянусь вам!
– Почему же у вас в пижаме был к–ключ от нашего дома?
– Ключ был не от вашего дома.
Ева еще и слова не успела сказать, как уже поняла, сколько злой иронии кроется в том, что ей предстоит им поведать. Кому–то все это, бесспорно, показалось бы забавным. Если насмешливые божества управляли ее судьбой, то теперь они, видимо, за бока держались от смеха. Каждое ее слово отдавало их наглым хохотом.
– Я не решалась вам все рассказать, – ответила она, – потому что у меня в спальне был тогда Нед Этвуд.
Глава 8
Мосье Аристид Горон и доктор Дермот Кинрос вышагивали по рю дез Анж быстрее, чем хотелось бы коротышке префекту.
– Как назло! – кипел он. – Вот невезение! Эта девчонка, мисс Дженис, конечно, побежала прямо к мадам Нил.
– Очень возможно, – согласился Дермот.
Префект полиции был в котелке, как нельзя лучше подчеркивавшем форму редьки, присущую его голове; в руке он держал тросточку.