Она выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.
– Мне эта мысль в голову не приходила. Мы можем ссориться, быть врагами, но если бы я не была уверена, что вы джентльмен, я бы не пришла сюда.
– Вы хотите сказать, – рассмеялся Нед, – что я выучился не надевать коричневых башмаков к синему костюму и все такое прочее?
– Я совсем не это имела в виду.
– Тогда вы ошиблись. Я игрок и мелкий приспешник политического босса.
– Я не ошиблась. – Ее глаза смотрели с немой мольбой. – Пожалуйста, не будем ссориться, по крайней мере, из–за пустяков.
– Простите, – Нед примирительно улыбнулся, – садитесь, пожалуйста.
Дженет уселась в красное плюшевое кресло. Нед придвинул второе кресло, чтобы сидеть к ней лицом.
– Итак, вы собирались рассказать мне, что произошло у вас дома в тот вечер, когда был убит ваш брат.
– Да, – еле слышно прошептала Дженет. Лицо ее зарделось, и она опустила глаза. Затем она подняла голову и смущенно посмотрела на Неда. – Я хочу рассказать вам все. – Ее голос прерывался от волнения. – Я знаю, что вы друг Поля и поэтому должны быть моим врагом, но… мне кажется, что когда вы узнаете, что произошло, когда вы узнаете всю правду – все будет по–другому… по крайней мере, вы тогда не будете моим врагом.
– Я не знаю, что произошло у вас дома в тот вечер, – подтвердил Нед. – Он ничего мне не рассказывал.
Быстро нагнувшись к нему, она спросила:
– А разве из этого не следует, что он хотел что–то скрыть, что ему было что скрывать?
– Ну и что с того? – пожал плечами Нед.
"– Как вы не понимаете?.. Ладно, оставим это. Я расскажу вам все, что произошло, и тогда судите сами. – Она еще ближе наклонилась к нему и не отрываясь смотрела ему в глаза. – В тот вечер он впервые обедал у нас…
– Это я знаю, – прервал ее Нед, – и вашего брата не было дома.
– Его не было за столом, – подчеркнула Дженет, – но он был дома, в своей комнате.
Нед слушал внимательно и бесстрастно.
– После обеда мы с Паяем ненадолго остались вдвоем в… в той самой комнате, где мы с вами вчера беседовали, и он неожиданно обнял меня и попытался поцеловать.
Нед рассмеялся негромко, но от души, словно он никак не мог сдержать нахлынувшего на него веселья.