Рядом с ней на крыльце стоял какой-то мужчина, а она, метнув рысий взгляд на восток, потом на запад, оттеснила его плечом, резво проскочила в дом, уцепила меня за рукав и заявила громким шепотом:
— Вы не Ниро Вульф!
В тот же миг она отпустила меня, схватила за локоть своего провожатого, перетащила его через порог и громогласно повелела:
— Зайди и закрой дверь!
Ну точь-в-точь как герцогиня в лавке ростовщика.
Я, правда, всегда считал, что герцогиня должна выглядеть более привлекательной. Я успел как следует разглядеть эту парочку, пока развешивал взятые из рук мужчины пальто и шляпу.
Помогая ей снять меховое манто, я сказал:
— Послушайте, миссис Рэкхем, вы ведь пришли посоветоваться с Ниро Вульфом, не так ли?
— Да, — прошептала она.
— Тогда перестаньте дрожать, если можете, конечно. Мистеру Вульфу крайне неприятно, когда женщина дрожит: он может даже вбить себе в голову, что вы собираетесь закатить истерику, и тогда никто на свете не заставит его выслушать вас. Так что глубоко вдохните и постарайтесь взять себя в руки.
— Ты в машине всю дорогу дрожала, — добавил ее спутник приятным баритоном.
— Ничего подобного! — отрезала миссис Рэкхем. Не дождавшись возражений, она повернулась ко мне.
Я указал на дверь, ведущую в кабинет, пошел, распахнул ее и провел их внутрь.
Мне до сих пор так и не удалось понять, чем руководствуется Вульф, решая, вставать ли ему на ноги или нет, когда в его кабинет входит женщина. Если причины у него на то объективны, то они слишком сложны для моего разумения, если же они личные, тогда их столько, что я даже не знаю, с какой начинать.