— Вы и я, — ответил Лидс. Он не спеша потягивал виски из высокого стакана. Мы сидели в небольшой гостиной в его домике, в которой не было ничего примечательного, кроме бесчисленных фотографий собак на стенах. На улице Лидс передвигался с живостью и энергией, которые составили бы честь многим людям вдвое моложе его; теперь же он расслабленно возлежал на кушетке. Он напомнил мне одну из собак, которую мы видели во время экскурсии: та псина нежилась на солнышке у дверцы своей клетки.
— Вы и я, — сказал Лидс, — а также моя кузина, ее муж, миссис Фрей, с которой вы уже познакомились, Хэммонд и еще один политический деятель, всего семеро…
— Что за политический деятель?
— Оливер А.
— Я на короткой ноге с целой кучей политиканов, но о таком не слыхал.
— Только не говорите ему об этом, — буркнул Лидс. — Хотя в свои тридцать четыре он добрался лишь до законодательного собрания, но все же он потерял несколько лет из-за войны, как и многие другие молодые люди. Дайте ему шанс. Один, больше не надо.
— А кто он, друг семьи?
— Нет, и это очко в его пользу.
— Кто такая Лина Дарроу?
— Секретарша моей кузины… Кстати, она тоже будет за ужином, так что выходит восемь. Не знаю, кто позвал его… возможно, кузина… но приехал он, такой занятый деятель, только ради Лины Дарроу.
— Вы невысокого мнения о женщинах, не так ли?
— Они мне безразличны. — Лидс прикончил виски. — А с кем бы вы на моем месте предпочли жить — с такими изумительными животными или с женщиной?
— С женщиной, — убежденно ответил я. — Правда, я ее еще не выбрал, ведь их так много, но даже если она вдруг окажется сукой, то я искренне надеюсь, что не одной из ваших. Мне нужна такая, которую можно без опаски спускать с поводка.
— Да, — лаконично ответил он.
— Миссис Рэкхем держит ее как память о погибшем сыне? Или это помогает ее неврозу?
— Не знаю. Спросите ее сами. — Лидс выпрямился и встал на ноги. — Вы, конечно, знаете, что я был против ее визита к Ниро Вульфу. Я поехал с ней только потому, что она настаивала.