Дэви пошел в колледж за какими-то книгами. На обратном пути обещал купить провизию для пикника. Хотите чаю сейчас, или подождем, пока он вернется? Я как раз заканчиваю гладить.
– Спасибо, давайте лучше подождем.
Корделия присела в кресло и огляделась. Комната действительно была приветливая и уютная, хотя и без претензий на роскошь или богатство. Как ни странно, но одну из стен почти полностью занимала школьная доска. К ней кнопками были прикреплены плакаты, открытки, записки, вырезки из иллюстрированных журналов.
– Мне здесь очень нравится, – сказала Корделия. – Это ваш дом?"
"– Да. Наследство, которое два года назад я получила от покойницы бабушки, я использовала, чтобы купить этот дом. Местные власти дали мне ссуду на ремонт. Боюсь, что Хьюго свою долю наследства просто прокутил. В этом, наверное, и заключается разница между нами.
Софи сложила одеяло, на котором гладила, обмотала провод вокруг утюга и села напротив Корделии.
– Вам понравился мой брат? – спросила она.
– Не особенно. Мне показалось, что со мной он был грубоват.
– Он это не нарочно.
– Тогда это еще хуже. Если грубят не нарочно – значит, грубость у человека в крови.
– На Хьюго всегда словно что-то находит, когда рядом Изабел. Так странно она на него влияет.
– Она была влюблена в Марка Кэллендера?
– Вам придется спросить об этом у нее самой, хотя, честно говоря, мне так не казалось. Они едва были знакомы. Марк был не ее, а моим возлюбленным.
– Вы с Марком любили друг друга?
– Не знаю… Секс – это еще не любовь. Марку постоянно было необходимо чувствовать себя влюбленным. А я… Я даже не уверена, что значит это слово – любовь.
Корделия поняла ее. Она тоже не была в этом уверена. В ее жизни мужчин было до сих пор только двое. Сначала Джордж. С ним она спала, потому что он был добр к ней и несчастен. Затем – Карл. Этот был молод, зол и так нравился ей, что для нее было сущим пустяком выразить свою привязанность к нему тем единственным способом, который для него имел значение. К невинности она всегда относилась как к временному неудобству.