Для Анны Тимофеевны не было большего счастья в жизни, чем ухаживать за сыном. Владимир тоже любил стряпню матери.
– А завтра я котлет тебе накручу, – пообещала Анна Тимофеевна, ставя на плиту большую розовую кастрюлю со щами и не поворачивая головы. – Много. Таких, как ты любишь. Ты ведь пока еще никуда не уезжаешь?
– Пока нет. Несколько дней так точно в отпуске, а если у них там ничего экстренного не случится, то и на Новый год останусь.
– Ну что может случиться экстренного на складе? – сокрушенно покачала головой Анна Тимофеевна.
– Мало ли. – Локис допил компот и отставил пустую чашку. – Они там без меня как без рук. Чего-нибудь недосчитаются – и сразу мне звонят. Ну да ладно уже обо мне, – отмахнулся Владимир. – Ты лучше о себе расскажи, мам. Как ты тут без меня? Что нового?
– Да что у меня может быть нового? – с улыбкой откликнулась Анна Тимофеевна.
– Никакой ты у меня не старик, – обиделся за мать Локис. – Вернее, никакая ты не старуха."
"– Ах да! – неожиданно встрепенулась женщина и, на мгновение даже забыв про щи, обернулась к сыну. – К слову, о новостях. Я сегодня с утра смотрела выпуск. Рассказывали про Испанию. Так там какие-то террористы детский сиротский приют захватили.
Локис прошел к буфету, вынул из выдвижного ящика столовую ложку и вернулся вместе с ней обратно к столу.
– Что-то такое краем уха слышал, – равнодушно ответил он на вопрос матери. – Правда, без подробностей.
Глаза матери и сына встретились. Владимир обезоруживающе улыбнулся."