– Иди в свою комнату, Мария, – строго и холодно ответил родитель.
– Пап, я… я…
– Маша, врать родителям нехорошо, – качнула головой Аллочка. Клянусь, весь ее вид кричал о том, как она рада. Показала отцу, что дочка у него врушка, что у нее фиговое воспитание. Ненавижу ее. Просто ненавижу.
– Пап, слушай, – снова попытала надежду. Но отец просто вошел в спальню и закрыл перед моим носом дверь. Вот так и поговорили.
Я еще раз кинула недовольный зырк в сторону Аллы, та лишь пожала плечами. Мол, она-то в чем виновата.
Опускаю голову, тяжело вздыхаю и тоже плетусь к себе. Хочется поскорей закончить этот ужасный день. Однако уже позже, лежа на кровати, думаю обратное. Все плохое исчезло в тот момент, когда Тимур появился на школьном дворе. Может быть, он и хам, но порядочней многих, кого я знаю.
***
Утром папа показывает всем своим видом, что не готов идти на контакт. Он обижен, и это читается в каждом его жесте. А на мою фразу «с добрым утром» отец реагирует лишь кивком головы.
Однако я решаю отложить разговор до вечера. Пусть остынет. Папа отходит не долго, но и не быстро. В этом мы с ним в чем-то похожи.
В школу иду с мыслями о плохом. Этот ненормальный Гева может учудить все что угодно. Поэтому лучше бы обзавестись чем-то вроде газового баллончика или электрошокера. Да, звучит как в фильме ужасов, но выбора-то особо у меня нет.
Возле дверей у меня перехватывает дыхание.
Все получится. Я справлюсь.
К моему удивлению, а иначе не назовешь, в школе довольно тихо. В плане Гева при виде меня не скалится, не кидает загадочных взглядов. Нет, он посмотрел разок в мою сторону, но не больше.
Зато на математике у нас случился квн, не иначе. Учительница объявила парную самостоятельную работу. Ну и кто бы остался без пары? Конечно, я.
– Уварова, в чем дело? – недовольно покосилась в мою сторону женщина.
– Ни в чем, просто… – что мне ей было ответить? Одноклассники объявили бойкот, они типа здороваются, но ничего общего иметь не хотят. Забавный аргумент.