Не предполагал, что придется вести разговор с образованным человеком, — после чего обратился к сопровождавшим меня стражникам: — Идите и передайте переводчику, что он не нужен.
— Моя познания в сравнение с вашими — горстка пыли рядом с горой! — польстил я еще раз, хотя был уверен в обратном.
— Я тоже горстка пыли, но, может, чуть большая в силу возраста, жизненного опыта, — скромно молвил он и предположил: — Видимо, ты тот самый потомок Чингизхана, о котором мне рассказывали.
— Не ожидал, что так известен в Таньчао (Поднебесной династии, Китае), — в свою очередь поскромничал я.
— Только в самой южной части ее! — улыбнувшись, уточнил Линь Цзэсюй, после чего приказал писцу: — Пусть принесут чай, — и, вставая, жестом предложил мне занять место на «софе» за чайным столиком: — Прошу, уважаемый гость!"
"Скинув кожаные шлепанцы, в которых расхаживал за исключением тех случаев, когда навещал европейцев, я сел на пятки за низким столиком, столешница которого была расписана цветами и покрыта лаком. Линь Цзэсюй расположился напротив.
— Уверен, что наш разговор будет интересным и полезным обеим сторонам, — после продолжительной паузы, первым справившись со смущением, предположил Линь Цзэсюй.
— Беседа с умным человеком не может быть иной, — сказал я, имея в виду в том числе и в первую очередь себя.
Старик понял, как ему хотелось, и, кивнув, спросил:
— Ты из какой страны приплыл к нам?
— Из Америки, которая расположена на другой стороне океана, — ответил я.
— Расскажи мне о ней, — попросил он.
В это время к нам подошел юноша, одетый слишком богато для слуги, наверное, сын или внук чрезвычайного уполномоченного, приготовил и налил нам зеленый чай, после чего молча удалился.
Отпив чая очень высокого качества, я начал рассказывать историю Соединенных Штатов Америки. Линь Цзэсюй слушал меня внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы или переспрашивал то, что не сразу понял.