— Он слишком дорог для нас, — извиняющимся тоном произнес он.
— Ладно, неси зеленый, — позволил я и сообщил лейтенанту: — Чай будем пить зеленый, другого у них нет, и без молока. Китайцы не употребляют молочные продукты.
— Дикари! — сделал вывод Джон Грейсон.
— А они считают дикарями кочевников, у которых молочные продукты — основная еда, — усмехнувшись, поделился я.
— Кочевники тоже дикари, — нашелся он.
Комендант гарнизона Динхау — полный мужчина лет пятидесяти с круглым сонным лицом, короткими седыми волосинками над верхней губой и жидкой седой бороденкой на подбородке, одетый в фиолетовый халат с буфаном шестого ранга «дикая кошка» и такого же цвета шапочку с белым матовым шариком — приплыл часа через два.
Пока он добирался до джонки мы с Джоном Грейсоном выдули чашек по десять чая. При этом я, как обычно, поразил знанием китайского этикета аборигенов, которые наблюдали за нами украдкой, ненавязчиво. Доходяга с буфаном «морской конек» отказался составить нам компанию, но по моей просьбе несколько раз напоил водой гребцов баркаса, ожидавшего нас у левого борта джонки.
Лейтенант Джон Грейсон торжественным тоном озвучил ультиматум контр-адмирала Джорджа Эллиота. Читал быстро, забывая, несмотря на мои инструкции, делать паузу после каждого предложения. В тексте было много воды, поэтому я переводил примерно треть, только главное.
Китайский комендант заметил это и, перебив чтеца, строго сказал мне:
— Ты переводишь не всё!
— Ты хочешь услышать призывы к измене и убийству хуанди Доугуана⁈ — иронично спросил я.
На его сонном лице появилась первая эмоция — испуг, а потом вторая — возмущение.
— Он призывает нас к этому⁈ — воскликнул комендант гарнизона Динхая.
— Именно. И дает вам сутки на размышления. Если завтра в полдень вы не перейдете на сторону гвайлоу, то будете уничтожены, — коротко изложил я суть ультиматума и сказал лейтенанту: — Он все понял. Отдай ему текст.