Та безразлично глянула на него и вытянула средний палец в ответ. Алик улыбнулся и последовал за парнем.
Они пересекли шумный зал и зашли в дверь с надписью «только для персонала». А после нескольких резких поворотов оказались в маленькой и плохо освещенной комнате, заваленной вещами, где на узкой раскладушке спала укрытая курткой Орлова.
– Буди свою спящую красавицу поцелуем любви и проваливайте давайте, пока я из-за вас не отхватил.
Алик усилием воли отвел глаза.
– Спасибо тебе, – бросил парню и достал из кармана несколько тысячных купюр.
– О-о, нет. – Бармен замахал руками. – Деньги я беру только за баром. Эта акция щедрости – моя личная инициатива и мамкино воспитание.
Он похлопал Белозерова по плечу и ухмыльнулся.
– Удачи парень, девчонка – огонь. Дураком будешь, если упустишь.
Алик кивнул, сжав кулаки и мысленно смеясь над собой: он ведь только этим и занимался всю жизнь – упускал ее. Нет, будь, конечно, его воля, приклеил бы к себе навсегда, да никогда не имел на это права.
Белозеров прикрыл окно, в комнате было довольно прохладно. Он сел перед ней на пол и погладил золотистые локоны. Орлова выглядела так невинно сейчас – расслабленная, без колючек и масок, совсем как та малышка, которую он отчаянно защищал много лет подряд.
Раздражение разрасталось с каждым новым вздохом. И о чем она только думала? А если бы замерзла где-нибудь на улице? Если бы этот бармен оказался непорядочным мужиком? Если бы она нарвалась на уродов, которые запихнули в машину и…
Вот дурная!
Дальше додумывать совсем не было желания.
Как в старые-добрые времена, Белозеров. Ты гребаный ангел-хранитель!
– Ну и что мне с тобой делать? – прошептал Алик в глухую пустоту."
"Он и вправду не знал. Везти ее к себе было нельзя – Яна с отцом вряд ли уберутся до утра.