— Рассказывай, что произошло, — потребовала Лена, как только проверила, что кресло раскладывается.
Рассказ занял две минуты. Комбайн загорелся сам. Утырок напал, получил и сбежал.
— Ты можешь подробнее рассказать? — возмутилась Лена. Девочка, что с нее взять.
— Лен, больше нечего сказать. Я сказал правду, мужики подтвердят.
— Ты понимаешь, что на тебя заявление написали, Вадим? Это тебе не в лепеху ногой залезть, могут и посадить, если ты его сильно избил.
— Лен, прекращай беспокоиться, — я не стал говорить, что у нас целый отдел юристов, которые ее утырка в суде раскатают.
— Семья Дагаровых…
— Не будем о нем говорить, — перебил воробушка. — Лучше иди сюда, мне нужна доза обезболивающего, — отодвинулся к краю, уступая ей место.
— Хочешь, чтобы я тоже блестела, как смазанная маслом лепешка? Ты себя в зеркало видел?
— Ты же поможешь мне все это слизать? — подмигнув. — На вкус не так плохо.
— Справляйся сам. Я тут только в качестве моральной поддержки, — улыбалась Лена. Ладно, пусть думает, что будет спать в кресле и не будет со мной целоваться. Дождемся ночи…
В дверь постучались, и почти сразу же появились стражи правопорядка. Матвей с подчиненным. Серьезные суровые мужики, а я тут в трусах перед воробушком сижу…
******** ********
Лена
— Ты что здесь делаешь? — одновременно с братом произнесли мы слово в слово.
Матвей посмотрел на меня так, будто застал за какими-то непотребствами.
— Из-за ожогов его кожу намазали толстым слоем мази, одеваться врачи не позволяют, — принялась я оправдывать мажора, брови которого поползли вверх, а глаза нагло смеялись.
— Я понял, — буркнул брат. — Лен, подожди за дверью, нам показания взять надо.
— Матвей, можно тебя на минутку, — дойдя до двери, обратилась к брату. — Вы его не арестуете? — шепотом спросила, чтобы Робнер не услышал.
— Его скорее наградят, — усмехнулся брат. — Мужики из бригады все как один на стороне Робнера, но показания мы взять обязаны. Ты на такси приехала или с Мариной?
— На такси, — сестре я ничего не сказала. Хотя удивительно, что соседи еще не донесли.
— Обратно со мной поедешь, — как само собой разумеющееся.