Официально я тебе предложение не делал, но это не значит, что его не будет.
— У нас было только одно нормальное свидание, — возмутилась она.
Понятно, девушки большое значение придают конфетно-букетному периоду. У нас, мужиков, все проще. Понял, что моя – пора тащить в берлогу, а цветы и конфеты я могу на год вперед подарить.
— Будут у нас еще свидания, — притянул к себе и поцеловал. Не хочет переодеваться, пусть ходит с масляными пятнами. Мне нужна моя доза обезболивающего. Никакого «фу» не последовало, Лена прижалась ко мне и ответила на поцелуй.
А потом она меня накормила. Остаток вечера целовались, сидя на кровати. Жаль, палата не запирается, но я подпер дверь стулом. Конечно, поцелуев было мало. Там-то у меня ничего не обгорело, работает все как швейцарские часы, но с ожогами и бинтами не разгонишься. Передернуть в душе – и то не вариант! Долбаный мазохист во мне целовал любимую женщину, мучился от снедающего желания и терпел. Зато воробушек была спокойна и счастлива.
— Воробушек, без вариантов – мы поженимся, как только закончится уборочная, — шепнул ей на ушко.
Глава 21
Лена
Невыносимый мужчина и отвратительный пациент – это все Робнер. Он сам себя выписал из больницы на четвертые сутки. Одну ночь я осталась дома, потому что допоздна задержалась на работе, принимала товар, устала очень.
Забегала по дому в поисках телефона, потому что даже не помнила, где его оставила, когда вернулась с работы.
— Чего гремишь среди ночи? — из своей спальни вышел Матвей. Он еще не ложился. Полностью одет, причесан, лицо чистое, гладко выбритое.
— Телефон мой не видел? — даже не посмотрела на брата, вновь принялась озираться. — Прозвони.
— Лена, видел я твой телефон, сам положил его на холодильник, после того как успокоил “Валю-депиляцию”, что ты дома – спокойно спишь и ни в какую аварию не попала, — усмехался брат, я краснела и бледнела одновременно. Краснела – потому что давно хотела сменить имя контакта, но все руки не доходили. Бледнела – потому что заставила Вадима нервничать.