И поверь, будь на моем месте другой, Робнер в легкую бы его уделал! Думаешь, мои синяки как-то по-другому болят?
— Откуда ты знаешь, что он профессиональный боксер? — удивилась я.
— Знаю. Ты мне лучше скажи, что мне теперь с твоим мажором делать? — брат не выглядел довольным, слова цедил сквозь зубы. — Закрыть глаза на то, что он тебе не подходит? Ленка, в станице от людей не спрятаться. Начнешь на свидания бегать, сразу всем станет известно. Не верю я в то, что у него серьезные намерения, а играть с тобой не позволю, — жестко произнес брат.
— Вы только больше не деритесь, — тяжело вздохнула. Матвей прав. Встречаться в городе? Там другая напасть – Маринка. — Матвей, ты правильно сказал, я уже взрослая и глупости делать не собираюсь.
Брат так ничего и не ответил. Хотелось надеяться, что кулаками махать больше не станут. Оставшуюся дорогу мы обсуждали новости, которые я вычитывала в телефоне и самые интересные озвучивала. Недалеко от станицы Матвей заехал на заправку. Я обрадовалась: после трех утренних чашек чая мне нужно было в уборную, а до дома еще минут двадцать ехать.
«Попудрив носик», вернулась к машине. Из салона доносилась знакомая мелодия рингтона моего мобильника. Матвей косился на мой смартфон так, будто вместо него видел болотную жабу.
— Там… Валя… — выдавил он, когда я залезла в салон. Заметила и то, как он выделил «Валя». — Уже раза три звонил-ла…
Сомнений в том, что Матвей догадался, кто такая Валя, у меня не было, но и признаваться в том, что записала Робнера под женским именем, почему-то не хотелось.
— Привет, Валь, — приняла вызов и радостно защебетала.
— Привет, воробушек, — тихо прозвучало в трубке и совсем не удивленно. — Ты же понимаешь, что за «Валю» придется ответить, — он продолжал говорить тихо, что меня только радовало, что его сильный брутальный голос Матвей не мог услышать. — Я согласен получить доступ к зоне бикини, пусть не зубами… и не губами, но хоть пальцами позволишь? — может Робнер смутить так, что забываешь, как дышать.
— Я поняла, Валь. Все в порядке. Конечно, я все понимаю. Отдых святое дело. Можешь спокойно перенести, — лучше самой говорить, чем позволять говорить Робнеру. Матвей смотрел подозрительно.