— Нет, Александр Петрович, ныне красный сыщик. Не сладимся мы. Собан из меня знаешь что сделает?
— Дурак ты, Фролов, — Бахтин достал папиросу, — тебе не Собана, тебе меня бояться надо. Ты кому в одиннадцатом Сафонова Николая Михайловича, он же Собан, сдал? А Комелькова? А Гришку Адвоката? Так они нынче все на свободе. Я им шепну, а ты знаешь, они мне поверят, ножичками тебя на ремешки нарежут.
— У-у-у, гад! Ни пуля тебя, ни нож не берут! — завыл, забился головой об стол Каин.
— Кончай истерику. Понял?"
"— Все понял, — поднял голову от стола услужливый старичок, — все понял.
— Ты мое слово знаешь.
— Знаю. Печать слово. Да и пригожусь я вам по этому времени смутному.
— Пригодишься. Но об этом другой разговор.
Бахтин встал.
Как гора поднялся на Сретенском бульваре дом страхового общества «Россия».
Запирала въезд во двор чугунная ограда. Ночь надвигалась, и гасли в доме окна, одно за другим.
Мартынов, прижавшись лбом к стеклу, смотрел на бульвар. Шло время, били часы.
Вот уже полночь куранты пробили. Потом отбили половину.
Прошел по бульвару поздний трамвай, поискрил дугой. И опять пусто. Даже прохожих нет.
Машина появилась внезапно, словно стояла долго где-то рядом. Подъехала, стала у ворот.
Мартынов вздохнул с облегчением, повернулся к сидящим чекистам.
— Начали.
Из машины вышли четверо. В кожанках, фуражках со звездами. Маузеры через плечо. Болтаются у ног деревянные кобуры.
Постояли во дворе. Поговорили о чем-то.
Вошли. Семен сегодня за старшего был.
— Значитца так, поднимаемся. То да се, из Чеки мы, вот бумага, давай ценности. Он, конечно, упрется, вот тогда, Туз, ты его и погладишь.
— Ясно. Пошли, — глухо, как в бочку, сказал Туз, вытащил из кармана сухарь и начал жевать.
Они подошли к лестнице…
Вниз спускались Данилов с Ниной. Он одной рукой поддерживал девушку под локоть, в другой нес желтый саквояж.
Прошли мимо четверки в кожаном. Хлопнула дверь подъезда.
— У-у, фраерюга, — скрипнул зубами Семен.
На третьем этаже дверь нужной им квартиры полуоткрыта. Бандиты остановились. Достали оружие. Семен толкнул дверь.
В прихожей беспорядок, раскиданы пальто, обувь, книги.
— Эй! — позвал Семен. — Кто тут есть?
— О-о-о! — простонал кто-то в глубине квартиры.
Семен бросился к дверям гостиной.
Здесь тоже все было перевернуто. На полу лежал связанный Васильев.
— В чем дело, папаша? — Семен вынул мандат. — Из Чеки мы.