» – закричал он так, что едва не надорвалось горло.
Словно в ответ, далеко в тумане тяжело, гулко плеснуло. Потом сапоги княжича тронула всколыхнувшая густую жижу медленная волна …
– Нечаянка!..
Князь отшвырнул одеяло и сел с глухо колотящимся сердцем. Спустил ноги на холодный берестяной пол и поник седой головой, укрывая лицо в ладонях, – благо здесь, в ложнице, никто его видеть не мог.
Он с великим бережением доставил домой ларец, отнятый у глинян, и Ждигнев доволен был свершением сына. Почтительно перенёс заветный меч на свой боевой корабль, и люди заметили: попутный ветер стал дуть в паруса старградскому кнезу и удача не покидала его, куда бы он ни направился.
…И крепче прежнего стоял Старград, и было всё хорошо. «Верни меч, батюшка», – подступался Рюрик. «Молод ты. Им же лучше, глинянам твоим, пока меч у меня», – отвечал кнез. Он был мудр и помышлял обо всей стране сразу, но княжича не покидало дурное предчувствие. Нечаянка не была ему ни женой, ни невестой… ни даже подругой возлюбленной – вся любовь, три дня знал её по осени и один день весной! – но всё равно упрямо блазнилось, будто нечто очень хорошее отбежало из его жизни навсегда.
А потом опять настала осень, и корабль кнеза Ждигнева однажды не вернулся домой. Позже рыбаки рассказали старградцам, как Ждигневова лодья сходилась с двумя северными кораблями. Рыбаки, конечно, проворно поставили паруса и убрались подальше, а потому не видели, чем кончилось дело. Осиротевшие княжата стали расспрашивать и узнали, что летом у тех берегов промышляла ватага Тормода Кудрявая Борода, фэрейского херсира, и он-то вернулся на свои острова живым и с добычей.
В тот год Рюрик не пошёл сам к глинянам, послал отроков. Верные отроки поехали памятными тропами, выбрались на знакомые поляны и… не нашли поселения. Только шуршащие груды чёрных углей на месте нарядных, добротно, для внуков-правнуков, выстроенных домов. Отроки стали искать следы вражеского погрома, но не нашли. Значит, сами люди ушли.