Опустив глаза и сжав руль, я смотрел на ключ, словно на проклятый наркотик.
Я хотел этого. Знал, что воспользуюсь им.
Меня тянуло воспользоваться им сию же секунду.
Черт бы ее побрал.
Осторожно тронувшись и не включив фары, я выехал на шоссе, врубил музыку, переключился сначала на третью передачу, потом сразу на пятую.
Вдруг я резко свернул к обочине и затормозил.
Будь она проклята. Черт!
Какого хрена?
Что она со мной делала?
Где мой мозг?
Я прокручивал в памяти последние два года. То, как наблюдал за ней со стороны, понимая, что Уинтер будет моим героином, что моя одержимость, озабоченность ею останется такой же безнадежной, когда я вернусь.
Мне хотелось быть с этой девчонкой. Прикасаться к ней. Продолжать наши игры.
И в то же время я хотел, чтобы ей всегда было четырнадцать. Чтобы она навсегда осталась юной, прекрасной, невинной. Единственной незапятнанной частью моей жизни.
Только Уинтер уже давно не четырнадцать лет.
Она росла и превращалась в женщину, которую будут желать мужчины.
Которую я желал.
Бросив взгляд на ключ, золотой и острый, лежавший на моей приборной доске и кричавший на меня громче музыки… я просто…
Я пока не хотел уходить.
Мне хотелось спрятаться в темном и тихом месте, ощущать ее шепот на своих губах и чувствовать мятный аромат ее шампуня.
К черту все.
Развернув тачку так быстро, что шины скрипнули по асфальту, я поехал обратно к дому и остановился перед воротами. Затем схватил ключ, взял свой телефон с консоли, собираясь написать парням, что проведу остаток ночи дома, но тот оказался разряжен.
Я запер машину, пробрался на территорию дома, стараясь держаться в тени, и двинулся к заднему двору. На первом этаже свет не горел, зато наверху несколько комнат были освещены.
Подойдя к черному ходу, я достал ключ, оставленный Уинтер, и на мгновение замер, вспомнив, что раньше они не пользовались охранной сигнализацией.
Я вставил ключ в замок, повернул его и открыл дверь. В темной кухне меня встретила полнейшая тишина. Однако длилась она недолго.
– Уинтер, мне нужно ехать в аэропорт в пять утра! – закричал кто-то на втором этаже. – Ты не могла позвонить?
Осмотревшись, я убедился, что кухня пустовала.