Присев на корточки возле мужчины, она принялась нащупывать пульс у него на шее. После короткой паузы она поднялась и облегченно вздохнула.
– Ладно, хорошо.
– Детка, я тебя умоляю, – с оскорбленным видом возмутился Кай.
– Хватай его за ноги, – сказал я Уиллу, перевернув профессора и взяв его за руки. – Идем.
Мы отнесли его к деревьям. Алекс, Майкл и Кай направились туда же, а Бэнкс нагнулась, чтобы поднять с земли тяжелый рюкзак.
Я глянул на Майкла, вскинув бровь.
– Ты позволишь моей сестре нести эту тяжесть?
Или мы все должны заниматься делом, пока ты просто смотришь?
Он выхватил рюкзак из ее рук.
Бросив чувака на землю, я схватил Алекс, разорвал лиф ее платья и обнажил кожу до живота. Лишь ее груди остались прикрыты бюстгальтером.
Она резко вздохнула и огрызнулась:
– Козел!
– Ложись, – распорядился я.
– Почему мне всегда достается самая грязная работенка?
– Сейчас же.
Нахмурившись, девушка опустилась на холодную землю и осторожно улеглась на хрустящие опавшие листья.
– Нож, – обратился я к Уиллу, напомнив о реквизите, который он должен был стащить.
Парень со шлепком положил мне на ладонь бутафорский нож. Фиксирующие ремни свесились вниз – с их помощью он был прикреплен к манекену или актеру.
Майкл, Кай и Уилл отошли чуть подальше, скрывшись за деревьями, а я и Бэнкс продолжили подготавливать Алекс. В юности мы устроили такое же представление одному из отцовских охранников.
Я измазал одежду мужчины кровью, добытой у мясника, затем уложил его лицом вниз на Алекс.
– Уф, – проворчала девушка, словно сдерживая рвотный рефлекс из-за всего дерьма, навалившегося на нее, включая профессора.
Быстро чмокнув ее в лоб, Бэнкс испачкала остатками крови руки и грудь Алекс.
– Люблю тебя. Серьезно, – саркастично прощебетала она подруге, после чего с улыбкой посмотрела на меня.
Не сдержавшись, я улыбнулся в ответ.
Как в старые добрые времена.
Закончив, сестра собрала инвентарь в рюкзак и побежала к парням. Я достал нюхательную соль.
– Когда будешь готова, – сказал я, вручив пузырек Алекс.
Она забрала его и кивнула.
Я попятился, оценивающе осматривая свой труд. Мудак, решивший, будто ему все сойдет с рук, если он притронется к тому, что принадлежит нам, валялся без сознания между ног девушки. Его голова лежала у нее на груди.