Когда его не было рядом.
Я сжала простынь, презирая прокравшиеся в голову мысли. И ту частичку сознания, которая скучала по Дэймону.
Где он? Прошло уже несколько дней. Михаил все еще у него?
Или Дэймон все-таки улетел на Мальдивы? Ощутив укол ревности, я глубоко вздохнула и оттянула ворот рубашки от шеи. Казалось, словно я задыхаюсь.
Пошел ты к черту.
Проклятье, что я делаю? После хорошего секса я забыла, что он – подонок? Какая пошлость.
Плевать, даже если он защитил четырехлетнюю Рику и страдал от того, что над ним издевались дома.
Твою мать, я любила того, кем он притворялся, только своим враньем Дэймон обесценил все произошедшее между нами. Он унизил меня.
Почему было так трудно запомнить, что все вызванные им чувства тоже оказались ложными?
Таинственный парк развлечений. Фантастический страх. Пульс в моих венах.
Затем я вспомнила объятия его сильных рук.
Мне нравилась опасность. То, как он пробуждал меня к жизни.
Мои пальцы лежали на животе и поглаживали полоску обнаженной кожи под задравшейся рубашкой.
Дэймон умело лгал, не так ли? Ведь я хотела чувствовать все, в чем он убедил меня в постели, когда мне было шестнадцать лет.
По щеке скатилась слеза, однако я старалась сдержаться. Хотелось вновь его ощутить. Но я не могла. Не могла позволить ему победить.
Послышалось, как кто-то подъехал к дому. Хлопнула сначала автомобильная, потом входная дверь.
Шаги на лестнице. Медленный скрип половиц, раздававшийся все ближе.
Заскулил Михаил.
Я закрыла глаза. Нет.
Дэймон подергал дверную ручку. Когда та не поддалась, он дернул сильнее. Дверь все равно не открылась.
На мгновение повисла тишина. В ожидании я крепче стиснула простынь, держа руки вдоль боков, и вдруг…
Мою дверь выбили.
Древесина треснула, ручка упала на пол, стул перевернулся. Судорожно вздохнув, я резко села и начала мотать головой, сопротивляясь жару, хлынувшему в живот и между бедер.
– Не надо.
Только не уверена, кого я умоляла: себя или его?
Я не слышала его движений, но точно знала, что это Дэймон. От одежды парня несло гвоздикой, к тому же охрана остановила бы чужака.
Из-за выступившего пота моя шелковая пижама липла к коже. Сбросив с себя простынь, я свесила ноги с кровати.
– Пожалуйста, не надо, – прошептала я. – Я не могу мыслить трезво.