Мечников. Том 4. Открытие века

Очень хорошо научился давить на то, что меня интересует. Главный лекарь совсем не глуп. Даже из моего любопытства умудряется выдавить пользу.

— Ах да… — произнёс Иван Сергеевич. — Как раз покажете своему новому коллеге, как продвигается работа в Хопёрске. Будете какое-то время его наставлять.

Только этого мне не хватало… Сеченов поедет со мной⁈

— Для меня большая честь поучиться у вас, Алексей Александрович, — хитро ухмыльнулся Сеченов.

Чувствую, поездка в Северку будет куда сложнее, чем я думал изначально!

Глава 10

Мы с Сеченовым вышли из амбулатории и уселись в карету, которую извозчик уже успел подогнать в наш двор.

Мысли путались. С одной стороны, я пытался прикинуть, с каким великаном в Северке мне придётся иметь дело. И на ум пришло сразу два варианта.

Либо мне предстоит столкнуться с заболеванием — гигантизмом, либо великаном является какое-то местное существо, обладающее магическими характеристиками. Как я уже говорил ранее, от этого мира можно ожидать чего угодно. Особенно — от Хопёрска.

Вот только до Северки ехать — полдня.

И всё это время я проведу наедине с Сеченовым. А он, кажется, всерьёз решился занять вообще все сферы, в которых я кручусь. Вопрос только в том — зачем ему это. А точнее — какую пользу он хочет извлечь из этого? Какие цели преследует?

— Вы выглядите озадаченным, Алексей Александрович, — улыбнулся Сеченов, когда наша карета выехала за пределы Хопёрска. — Кажется, вас расстроил тот факт, что я еду вместе с вами."

"Что ему ответить? Любой мой искренний ответ не будет соответствовать нормам девятнадцатого века.

Я никогда не считал себя ярым матершинником, но этот господин заставил меня вспомнить все самые изобретательные ругательства, которые я когда-либо слышал от коллег.

Кстати, меня всегда это очень забавляло. Ведь в моём мире врач считался личностью высокой. Не дворянином, но высокообразованным гражданином.

Вот только пациенты не знали, какой порой трёхэтажный мат поднимается в кабинете или в ординаторской, когда врачи делятся эмоциями между собой или с медсёстрами.

Разумеется, не все. Но многие.

Мой отец в прошлом мире работал на заводе. К сожалению, умер от онкологии. Но я навсегда запомнил, как однажды перед обследованием привёл его в ординаторскую и сообщил врачам, что этот человек — «свой». Поэтому они могут говорить, как говорят обычно.

Помню, после этого отец сказал мне, что даже после работы в цеху, впервые в жизни услышал столько мата.

Но я к нецензурной лексике тоже отношусь с точки зрения медицины.