Похоже, в этом мире действительно не так уж много людей с такой способностью. Даже в Саратовском госпитале на доске с перечнем сотрудников, я заметил лишь семь человек. Семь! Чуть больше, чем в Хопёрске.
А ведь ещё в моём мире люди жаловались, что врачей не хватает. Вот уж где действительно не хватает лекарей! Едва ли пятнадцать человек на один большой город наберётся.
Я оставил троицу пациентов, которые, освободившись от мучений, почти сразу заснули, и подошёл к Фёдору Валерьевичу Куртасову.
— Я свою часть договора выполнил, — произнёс я.
— Не откажусь, — помотал головой он, удивлённо глядя мне в глаза. — А вы, Алексей Александрович, не так просты, как кажетесь на первый взгляд. Откуда же к нам такой лекарь пожаловал? Дайте отгадаю — из Пензы? Да, точно оттуда! В Пензенской губернии всё лучше, чем в Саратовской. И боевые маги, и лекари и…
— Я опаздываю на поезд, — перебил его я. — И госпожа Бахмутова — тоже.
Куртасов выдохнул сквозь стиснутые зубы, а затем резко поднялся и заявил:
— Ладно! Я задержусь в этой комнате ненадолго.
— Благодарю за честность, — кивнул я. — Я перескажу родителям девушки, какие перед ней открываются возможности. Пусть решают сами.
— Подождите! — воскликнул Куртасов, не дав мне покинуть зал. — Алексей Александрович, поймите меня правильно… Всё, что я сказал ранее в своём кабинете… Просто от меня требуют, чтобы я это говорил, понимаете? Хоть я и патриот, но не считаю необходимым отправлять на войну таких девушек, как Софья Бахмутова.
— Рад слышать отголоски разума в ваших словах, — пожал плечами я.
— Вы меня не поняли, — нахмурился Фёдор Валерьевич. — Когда увезёте девушку домой, объясните родителям, что ей нужно как можно скорее поступить в академию стихийников. В Саратовской губернии такой нет, пусть отправляется в Пензу. Оттуда её на фронт точно не заберут.
А это, как ни странно, очень дельный совет. Я ведь прекрасно понимаю, что скрывать такого могущественного мага воздуха в Хопёрске — дело гиблое. Рано или поздно, силы вновь возьмут над Соней верх. И она может навредить себе, родственникам или другим окружающим её людям.
— Я запомню вашу доброту, Фёдор Валерьевич, — честно сказал я. — Мы воспользуемся вашим советом.
— Доброту? — грустно усмехнулся он.