Тьфу ты! Как муха назойливая жужжит у меня перед ухом! Что ж за нравы такие у местного ордена лекарей?
Я принялся прощупывать ноги женщины, затем руки и тело. Чувствительность нигде не пропала. И шевелить конечностями она могла без особого труда.
Значит, нарушения мозгового кровообращения не было. По крайней мере, острого. Не инсульт — уже хорошо. Но и болезненности нет. Можно было бы списать на радикулит и старый добрый остеохондроз шейного и поясничного отделов позвоночника. Но спина у Клавдии не болела, даже когда я прожимал околопозвонковые точки.
— Вижу, что руки-ноги у вас работают, как надо, — подметил я. — Значит, падаете вы из-за головокружения.
— Верно, сынок, всё работает кроме головы! — усмехнулась она.
Теперь всё понятно. Диагноз простой, просто о нём пока что мало кому известно.
— Пять минут, Алексей Александрович, — предупредил Филипп Ловицкий.
Это заболевание в девятнадцатом веке, скорее всего, именуют одним простым словом.
Старость.
И некоторые не особо образованные врачи из моего мира даже в двадцать первом веке списывают всё на преклонный возраст.
Болезнь, которой страдает Клавдия, носит название «ХИГМ». Хроническая ишемия головного мозга. С возрастом сосуды становятся слабыми, забиваются атеросклеротическими бляшками. Кора головного мозга перестаёт адекватно кровоснабжаться. Отсюда и вытекают головокружение, слабость, забывчивость и прочие «прелести» этого заболевания."
"Полностью излечить его невозможно.
Я положил руку на лоб пожилой женщины и мысленно прочитал команду.
«Расширить спазмированные сосуды головного мозга, улучшить кровоток. Пусть бляшки распадутся».
Затем спустил руку и положил ладонь под правое межреберье — туда, где находилась печень.
«Снизить выработку холестерина в печени».
Фактически я только что сымитировал лекарской магией функцию «статинов». Эти препараты в моём прошлом мире назначают больным с атеросклерозом, чтобы подавить синтез холестерина.
— Готово, — заключил я. — Попробуйте медленно присесть. Эффект не моментальный, но уже сейчас вы должно почувствовать себя лучше.
Клавдия поднялась, упираясь на моё плечо, и удивлённо осмотрелась по сторонам.
— И вправду, больше не кружится! — обрадовалась она. — Чуть-чуть совсем! Не так, как раньше.