Моё тело зашаталось так, будто у меня самого развилась ишемия головного мозга. Кто-то из стражников попытался поймать меня за руку, но я отбросил её и, превозмогая слабость, упёрся в стену.
— Не надо, я сам, — прошептал я. — Просто сильно устал.
— Я же говорила, отец! — воскликнула Анна. — Если бы Владимир Мансуров остался, вдвоём с Алексеем Александровичем, им бы удалось справиться без лишних усилий! Он — подлый выродок! Посмотри, до чего довёл себя господин Мечников, чтобы спасти нашего Пашу!
— Успокойся, Анна, — тихо сказал барон, присаживаясь рядом с сыном.
— Ему нужно больше пить, — произнёс я, рухнув на стул. — Вместе с кровью он потерял и жидкость. Теперь ему поможет только постельный режим, чистый воздух и хорошее питание. Больше мяса.
Барон медленно поднял взгляд на меня. Посмотрел прямо в мои глаза. Долго. Не моргая. А затем произнёс:
— Я благодарен вам от всей души, господин Мечников. Простите меня за все неудобства, которые я учинил.
Я лишь молча кивнул. Ответить барону мне было нечего. Я лишь сделал свою работу, как и всегда. Хотелось поправить его и напомнить, что я — никакой не господин. Нет у меня титула. Но ему и так это известно. Хочется — пусть называет.
Раздался громкий крик.
Павел Елин резко вскочил, но затем схватился за живот и снова рухнул на пол.
— Тише-тише, Паша, тише, — попросила его Анна. — Всё хорошо. Ты дома. Тебя осмотрел лекарь!
Несколько минут Павел лишь встревоженно озирался по сторонам.
— Кто это сделал с тобой⁈ — проревел барон. — Паша, отвечай! Я утоплю этих ублюдков! Нет… Я заставлю их помучиться перед смертью!
— Отец… — простонал Павел. — Прости меня за всё."
"Сначала я подумал, что молодой человек бредит. Такое возможно после потери большого объёма крови. Всё-таки мозг в такой ситуации отказывает первым.
Но это был не бред. Скорее момент откровения из-за страха умереть в любую секунду.
— За что мне тебя прощать, сынок? — спросил Иннокентий Сергеевич. — Да, в последнее время мы много ссорились — это правда. Но всё это — мелочи. Сущие пустяки! Главное, что ты жив.
— Нет, отец, ты не понимаешь, — прохрипел Павел. — Я… Прости, я действовал на эмоциях. Последний наш спор взбесил меня и я… Это я подкупил городовых. Я забрал огненное кольцо.
На этот раз барон Елин побледнел чуть ли не сильнее, чем его сын.