Остановились у обочины чтобы поменять. Я пошла вдоль дороги к магазинчику, купить минералки. Там стояла бабушка и просила милостыню. Я открыла кошелек и отдала ей все что там было. Все наличные.
— Ты же хотела что-то купить, дочка.
— Да ладно…
— Что на сердце у тебя, девочка? Тебе же еще только влюбляться и радоваться жизни нужно. Ты же еще ребенок совсем.
Она пыталась заглянуть мне в душу, а я готова была рассказать ей всю мою жизнь… Я не могла объяснить такую тягу открыться чужому человеку, но мне очень хотелось высказаться, и больше не держать все в себе.
А она смотрела на меня с таким сочувствием и казалось все понимала без слов.
Навернулись не прошенные слезы и одна покатилась по моей щеке, а я мы с ней все смотрели друг на друга глаза в глаза.
— Машенька, что ты хотела в магазине? — услышала я голос Володи.
— Минералку, но уже ничего.
— В машине есть, детка. Поехали.
— Береги ее, — произнесла женщина, обращаясь к Володе, а потом добавила то, что заставило мою душу покинуть мое тело.
До самого Семибратово, мы молчали. Подъехали к стационару по адресу Некрасова дом 27. Нас уже встречал мужчина, лет пятидесяти на вид, в белом халате.
— Добрый день. Добрались? Вот сообщаю, что мы не смогли уговорить эту женщину отойти от ребенка. Она с ним. Она заботится о нем. Любит. У меня сомнения, может быть она действительно его мать. Сложно все, будьте осторожны. Результатов генетической экспертизы еще нет, как только будут, они сразу мне сообщат.
— Как ребенок? — спросила я.
— Состояние средней степени тяжести. Пневмония у него. Но уже лучше. Она сразу обратилась.
Мы с Володей подошли к палате, постучали и вошли в сопровождении врача.
Она сидела около манежа, где спал малыш, гладила его и тихонечко пела колыбельную. А он спал, тихо посапывая, раскинув ручки и ножки. Просто спал.
— Зина, он ел?
— Да, доктор, и температурки нет. — Она схватила врача за руку, и закрыла глаза — Грех на мне, доктор.
— Расскажите?
— Покаюсь. Мне бы только он… мне с мальчиком все образовалась. Как я испугалась, если бы вы знали, как я испугалась. Мои так не болели никогда, да и болели ли, я не помню. Если бы, что серьезное, то помнила бы. А он… — Она расплакалась.- Он не мой сын, доктор. Его родителей найти надо. Но я с ним, с самого его рождения.