– Что ж, у нас с вами ещё есть время, чтобы определиться с материалом для более глубокой проработки, – кивнул Уайт, и от того, как в его устах прозвучало слово ""глубокой"", у Оскара мурашки побежали по всему телу.
– У нас же с вами будут… персональные консультации? – спросил Оскар, услышав, как осип его голос.
– Думаю, без них нам никак не обойтись, – развёл руками профессор. – Но я постараюсь не слишком докучать вам правками.
Неизвестно, до чего бы они договорились, но в дверь кабинета постучались и к ним заглянула секретарь.
– Профессор Уайт, напоминаю, что собрание в деканате перенесли на четыре часа, – сообщила она. Потом увидела Оскара, кивнула ему и исчезла, ничего не заподозрив.
– Не могу вас больше задерживать, мистер Дарлинг, – Уайт вернул очки на переносицу. – Но буду рад увидеть ваши наработки, если у вас уже есть какой-то материал. Если же нет, просто определитесь со списком авторов.
– Я напишу вам… на мейл, хорошо? – предложил Оскар, направившись к двери, и по пути споткнулся, ухватившись да дверную ручку.
Он с достоинством выпрямился, понимая, что споткнулся из-за того, что член в слишком тугих брюках банально мешал ему ходить.
– Буду ждать с нетерпением, мистер Дарлинг, – со спины Уайт в полной мере оценил тыл Оскара, поймал себя на мысли, что молодые англичане, похоже, его слабость, о которой лучше никому не знать.
– Сделай мне, пожалуйста, свое какао с бурбоном, – попросил Оскар, после занятий придя в кофейню. Себастьян удивленно на него посмотрел, но принялся выполнять заказ.
– Ну, надеюсь, тебя не обвинили в харассменте? – спросил он."
"– Нет, – Оскар покачал головой, не в силах поверить, что все обошлось. – Представляешь, профессор предложил мне быть куратором моей курсовой работы. И разрешил взять тему, которую я начинал прорабатывать еще в Лондоне.
– То есть его так гей-порно впечатлило? – спросил Себастьян, наливая какао в большую кружку и добавляя туда бурбон.
– Получается, что так, – закивал Оскар, хрюкнул, а потом зашелся в приступе истерического смеха, уронив голову на свою руку – сказался отходняк от всего случившегося.
Себастьян подумал и влил еще порцию бурбона в его какао.
– Поделись с дядюшкой Себом, бариста почти как психотерапевт, обещаю, не расскажу Иззи и Монро, – сказал он, чуя, что за этим смехом кроется нечто большее.
Оскар поднял к нему лицо, его губы все ещё растягивала немного дурная улыбка. Постепенно она сползла, на лице отразилось сомнение.