В день, где я оказалась на лопатках.
Под тяжелым мужским телом.
Сначала не было ни паники, ни страха.
Голова еще не успела осознать факт моего положения, но тело…оно все еще помнило страх, боль, стыд и беспомощность.
Меня словно парализовало.
Словно выбило разом весь воздух из легких, заставляя только задыхаться и молиться о том, чтобы я не потеряла сознание.
Под моими веками я снова увидела это лицо.
Ненавистное.
Мерзкое.
С морщинами и тошнотворным запахом, который въелся в меня ядовитой змеей и никак не хотел отпускать.
Лицо, которого здесь и сейчас быть не должно было!
И головой я это понимала, но все инстинкты во мне встали на дыбы бешеной кошкой, и вопили об опасности.
Я даже не сразу поняла, что стала отбиваться.
Молотила руками по мощным плечам медведя и тонула в грязи собственной безжалостной памяти, которая никак не хотела отпускать. Даже в этот момент.
Меня просто накрыло удушливой волной, когда все запахи и ощущения прошлого казались такими чертовски реальными, что я закричала.
Но вместо брани и рук, которые должны были ударить наотмашь и закрыть рот вонючей рукой, я услышала голос медведя:
— Все хорошо, девочка! Нет ничего страшного. Это я. Я. Смотри на меня. Смотри.
Страшно было открыть глаза, даже если я слышала его голос и верила ему.
Лишь когда ладонь медведя опустилась на мое лицо, делая это мягко, осторожно и нежно, заставляя приподнять голову и смотреть только перед собой, я ощутила аромат его тела, который стал спасением и той ниточкой, что связывала меня с реальным миром, как бы безжалостно и сильно меня ни тянула память назад.
Я уткнулась носом в его ладонь, ощущая, как меня тут же обдало жаром, и жадно втянула в себя его аромат, позволяя ему заполнить легкие до самого предела.
Медведь здесь!
Он не даст меня в обиду!
Не отдаст даже чертовым воспоминаниям!
Он не был человеком, но всем людям мира стоило поучиться у него терпению и нежности!
Лишь когда я смогла распахнуть мокрые ресницы, то поняла, что и ему нелегко.
Зрачки снова были настолько большими, что теперь его глаза казались просто совершенно черными, а тело было влажным от пота в попытках сдержаться.
Медведь двигался скованно и резче обычного, но все равно касался меня осторожно и подчеркнуто мягко. Я понимала, что если сейчас отодвину его руки от себя, то он уберет их без лишних слов и вопросов.
Но сейчас я меньше всего хотела этого.
Он приподнял меня, заставляя сесть, а потом растянулся на кровати сам, посадив на свой торс.