Только ноздри слегка раздувались, словно он впитывал в себя все ароматы вокруг, и я надеялась, что они смогут вернуть ему прежнее нормальное состояние.
— Идем. Вот так. Осторожно.
Пришлось слегка потянуть его за плечи, заставляя встать, чему медведь повиновался без единого звука, но продолжая смотреть только перед собой в полной апатии, словно был не в себе и ничего не понимал. Словно не реагировал ни на что, включая меня, отчего становилось дико и страшно.
А что, если он потерял память окончательно?..
Эта мысль была настолько шокирующей и болезненной, что я просто задохнулась!
Молилась про себя и вела его в дом, как марионетку.
Медведь продолжал стоять ровно так, как я его оставила. Не шелохнувшись.
Спрашивать, что с ним случилось, где он был всю ночь, почему такой грязный и помнит ли меня, просто не было смысла! По нему было отчетливо видно, что медведь не в себе.
По крайней мере, он не сопротивлялся и вел себя тихо, напоминая своим поведением Эдю после того, как с ним случались приступы, а затем наступала жуткая тишина.
Я положила его рядом с камином, укрыв одеялом, на что раньше медведь бы принялся возмущаться, что и без того в доме слишком душно. Но сейчас он не обратил внимания даже на это.
— Спи, Миша…засыпай. И вернись ко мне прежним, — прошептала я, садясь рядом с ним на пол, и осторожно гладя по спутанным грязным волосам дрожащей рукой.
Как же тяжело было отгонять от себя жуткие мысли о том, что случилось с ним!
Как обычно бывает в такие моменты, в голове не было ни одной радужной и позитивной мысли. Одна страшнее другой. И наверняка я знала только одно: если он забыл меня и все, что случилось с нами, то я буду рядом все равно. Чтобы любить его своей израненной душой, которую он смог собрать из ранящих колючих осколков.
Медведь уснул на удивление быстро.
Мое сердце все еще продолжало грохотать и ныть, а он уже сладко засопел, раскинувшись на полу и не обращая внимания даже на то, что псы тихонько подошли к нему и легли под боком. Может, пытались так согреть и поддержать? Я не знала. Только грустно улыбнулась, убирая прядки волос с его лба и поднимаясь на дрожащие ноги, чтобы снять с себя куртку и убрать все то, что я приготовила для вылазки.