— Аметист? — почему-то шепотом выдохнула я, уставившись на своего медведя и ощущая, как мурашки выступили на коже по всему телу, а сердце заколотилось.
— Его имя. Разве он не говорил?
Я не смогла сразу ответить.
Только раз за разом повторяла про себя его имя, пробуя его на вкус по буквам, и безнадежно влюблялась еще сильнее, потому что оно подходило медведю просто идеально.
Да, я не смогла бы представить, что его имя было какое-то обычное и банальное.
Только Аметист — и никак иначе с такими выразительными сиреневыми глазами!
Хотелось опуститься на колени и просто лечь на его грудь, широко улыбаясь и не сдерживая слез.
Я бы сделала это, если бы мы были одни, но едва ли мое поведение поняли бы мужчины.
На вопрос Ридли я только быстро покачала головой, решив не торопиться с откровениями насчет его потери памяти и слепоты.
Возможно, и они этого не знали, как не знал и тот Берсерк-псих.
Зато они достаточно знали о его прошлом! Это было куда важнее сейчас!
— Почему семья сама не пришла за Аметистом?
И снова в мою голову закрались сомнения.
Разве медведи не были такими же сильными, быстрыми и мощными, как Аметист? Если бы они пришли всей гурьбой, то явно распугали бы всю лабораторию и спасли бы моего медведя!
Ридли посмотрел на меня и вдруг улыбнулся, отчего его красивое и серьезное лицо с темной щетиной и цепким взглядом преобразилось и стало даже как-то добрее. И гораздо милее. А я почему-то растерялась, покосившись на него со странным чувством, что не могу скрыть эмоции от него.
Но ведь он не был Берсерком!
Однозначно нет… Пусть не худой, а жилистый и плечистый, он все же выглядел куда скромнее моего медведя по габаритам. И без клыков.
— Медведям опасно быть рядом с лабораториями, — наконец заговорил Ридли. — И потом, семья еще не знает, что мы нашли Амита и он жив. А если узнает, то будет здесь в ближайшие дни, а это чревато большими проблемами.
Я содрогнулась, но не позволила себе расслабиться и сейчас.
— Значит, вы не часть семьи?
— Мы друзья. В каком-то роде помощники. Но и для нас семья превыше всего.
Последнюю фразу Ридли произнес очень серьезно. Даже как-то торжественно, словно давал клятву, и я ему верила. От души. Потому что не стали бы они рисковать своими жизнями, если бы хотели причинить Амиту вред.