Отпустив свою душу, я всхлипнула, раскидывая руки навстречу ему, когда мой медведь сделал пару порывистых шагов в обличии мохнатого хищника, а затем стал человеком, подлетая ко мне и обнимая так, что я на секунду задохнулась от крепости его горячих рук и собственных эмоций.
Мой! Мой! Мой!
Живой!
Теперь я не боялась ничего, потому что знала: что бы ни случилось дальше, он будет рядом.
Я обнимала его за шею судорожно и горячо, не обращая внимания даже на то, что мои ладони тут же стали влажными от крови, и касалась губами его плеч, потому что не могла надышаться им.
Не могла перестать думать, что все могло закончиться иначе.
Мы могли бы обниматься вот так бесконечно, если бы не низкий бас того мужчины с косой, от которого, кажется, даже земля начинала гудеть.
— Да вы!.. Да мы!.. Да я вас всех, мать вашу блохастую!..
Я хихикнула, смотря поверх плеча своего мужа, как этот большой Берсерк размахивал руками и хватал ртом воздух, глядя огромными глазами на то, как парни Ридли один за другим становятся снова людьми.
Причем такими же высокими и обнаженными, как медведи, улыбаясь на вопли мило и даже пожимая плечами: мол, мы не виноваты — оно само так получилось.
— Вот ведь упыри блохастые! И ни словом никто не обмолвился!..
— Полегче, друг мой, — спокойно и мило улыбнулся тот второй, с зелеными сияющими глазами, поддерживая своего не в меру громкого товарища, который в конце концов схватился за сердце и решил срочно присесть.
И его можно было понять!
Я бы тоже прилегла рядом после такого потрясения!
— Вы лабораторные или как? — буркнул в конце концов громкий здоровяк, заглядывая в глаза Умнику, когда тот поспешил к нему с аптечкой на правах местного доктора и даже лихо запихал какую-то пилюлю в клыки ошарашенного Берсерка.
— Мы от природы такие. Как и вы.
— Оборотней не существует!
— Ну да. Есть только Берсерки и Волколаки, — спокойно отозвался Умник, развернув руку большого мужчины и принявшись измерять его давление небольшим пищащим прибором, пока волки и медведи стояли по двум разным сторонам от них, рассматривая друг друга пристально и с огромным интересом.
— Волколаки, значит.
— Угу. Давление у вас шалит.
— Еще бы оно лежало и не шевелилось после такого-то! — пробасил Бер так, что у меня заложило уши, но я не смогла сдержать улыбку, лишь сейчас замечая, что Амит принюхивается и выглядит явно слегка растерянным.