Я слышал, как девчонка взвизгнула и в панике со всего маху повалилась на спину, когда я в единую секунду обернулся в медведя прямо перед ее носом, чтобы отбросить одним ударом лапы второго медведя.
— Господи боже!
Ее колотило не на шутку.
Еще бы! Нестись за голым мужиком, а потом чуть не врезаться в черного медведя, которым он стал, было, прямо скажем, не для слабонервных.
Теперь она видела меня таким, какой я был на самом деле.
Не человек.
Зверь, который мог ходить и говорить, когда это было необходимо.
От полного шока не спасло даже то, что это она уже знала.
Но одно дело было знать, а увидеть прямо перед собой на расстоянии вытянутой руки — уже совсем другое.
Медведь озверел, когда понял своим звериным умом, что лишился неплохой добычи, а я ощущал, как на мне расходится шкура в тех местах, где самые глубокие раны только стали зарастать, и как сочится кровь.
Но вместе с тем и тот безумный адреналин, на котором мог бы порвать армию таких вот медведей.
Жажда крови бурлила во мне, превращая в монстра, который утопит мир в боли, не останавливаясь, даже чтобы перевести дух.
И лишь одна тонкая нить держала меня от безумства.
Тоньше светлой волосинки.
Иля.
За эти дни я настолько зацепился за ее эмоции и эту странную душевную чистоту, что даже в агонии жажды крови все равно продолжал ощущать ее.
То, как девчонка дышала хрипло и испуганно, сгребая дрожащими руками своего брата, чтобы оттащить от двух огромных хищников.
Как стучало ее сердце от страха. За меня.
Странное чувство.
Но оно мне нравилось.
Оно отдавало теплом, к которому я не привык.
Я бы хотел полноценной драки, пусть даже с медведем, а не мне подобным, но зверь явно ощущал, что, несмотря на кровь, я все равно куда сильнее его, а потому рычал, огрызался, но отступал. А потом и вовсе дал дёру в сторону густой растительности, где благополучно скрылся.
Все закончилось слишком быстро.
Однако и этого хватило, чтобы девчонку колотило от эмоций.
Она отшатнулась от меня, когда я обернулся, не понимая, конечно же, что даже в своей звериной сущности я остаюсь вменяемым и не стану бросаться на все, что движется.
По крайней мере, не на нее уж точно.
Лишь когда я снова обернулся и встал на две человеческие ноги, она судорожно выдохнула и не сразу нашлась что сказать, а я хмыкнул хрипло:
— Ну и как тебе мой второй облик?
— …Ох-х-х...хрене-е-еть!
Эмоции были неподдельные и настолько сочные, что я не смог удержаться и рассмеялся.