Встала чуть поодаль от ворот участка Малининых и стала смотреть сквозь решетчатую ограду.
Машины наши соседи ставят под навес, и там сейчас виднелись осиротевший джип Юрия, ярко-синий седан Лены и алый «БМВ» Светланы. Крошечного автомобильчика Кати не было. Я прекрасно знаю участок, ранее принадлежавший банкиру Сыромятникову: нигде, кроме как на специально оборудованной парковке, «железных коней» там нельзя оставить.
Я развернулась, возвратилась к охраннику и вновь задала тот же вопрос:
– Дима, Катя вчера не выезжала?
– Нет, – ответил он.
– А эвакуатор? – ухватилась я за последнюю соломинку. – Может, малолитражка Розовой сломалась, и ее утащили на платформе?
Дмитрий почесал в затылке.
– Уж и не скажу, когда в Ложкино скорую автомобильную помощь вызывали. Тут у всех тачки новые. О, вспомнил! Зимой в последний раз у Саблиных сын снегокат сломал. А что случилось-то?
Я, ничего не ответив, порулила в сторону Москвы. Успею до встречи с Остролистовой скатать на Стеклокерамический проезд, чтобы наконец-то получить посылку, отправленную Машей.
На Новорижском шоссе постоянно чинят мосты, поэтому весной, летом и осенью добираться до МКАД приходится в плотном потоке машин, который то и дело останавливается. Но я абориген и отлично знаю: быстрее всего по дороге едет крайний правый ряд.
Заняв нужную позицию, я потащилась вперед черепашьим шагом, пытаясь найти ответы на многочисленные вопросы.
Ну, как я могла забыть, что у Кати есть маленькая машинка, на которой она ездит на рынок и в магазин! Такси домработнице заказывать не требовалось.
Из поселка есть лишь один выезд, через центральные ворота, покинуть Ложкино можно исключительно так.