– Если на нем пробы ставить некуда?
– Так это… – растерялся опять Калякин. – Не было повода. Он как в прошлом году с зоны вернулся, ни на чем серьезном не попадался пока…
– А с Караимом он часто общался? – не отставал Гуров."
"– Да в основном только с ним и общался, – ответил сержант. – Одного поля ягода…
– До гибели Подгайского Смола был в поселке? – спросил Гуров.
Сержант заколебался. Он почувствовал, что за вопросами Гурова стоит что-то серьезное, и не хотел попадать впросак.
– Так… сейчас надо прикинуть… – проговорил он.
– Ну вот что, сержант! – решительно сказал Гуров. – Я до больницы пешком дойду. Проветрюсь заодно. А ты, будь другом, слетай на машине в свою контору и привези мне немедленно все данные по Смоле – ну, паспортные данные, особые приметы, срока заключения – все как полагается… Найдешь меня в больнице у главного врача.
– Да вы что, товарищ полковник! – жалобно сказал Калякин. – Мне же не трудно! Я мигом… А вы зачем у главного будете? – деликатно добавил он. – Вам, наверное, к травматологу надо.
– Это мы потом разберемся, – сказал Гуров. – Ты делай, что сказано. И не задерживайся!
– Слушаюсь! – автоматически произнес Калякин и торопливо пошел к автомобилю, оглядываясь через плечо на Гурова с озабоченным выражением на лице.
Едва отъехал «УАЗ», как на улицу, несмотря на дождь, высыпали соседи. Здесь были мужчины и женщины, в основном преклонного возраста. Упрекать их в том, что они не посмели дать отпор разошедшимся молодчикам, было бы слишком несправедливо. Однако Гуров все-таки полюбопытствовал:
– В доме телефона не имеется, граждане?
Жильцы смотрели на Гурова с уважением, смешанным с ужасом.
– Телефон имеется, – сообщил он. – Молочковы – это вот соседи наши с третьего этажа – они сразу в милицию позвонили. Как только эти ломиться к Савиновым стали.
– И что же? – спросил Гуров.
– А ничего, – хмуро сказал жилец. – У нас как? Прибьют кого-нибудь – тогда едут.