— Вообще-то Алекс, но благодарю за честную характеристику, — он улыбнулся так широко, что я даже в полумраке смогла разглядеть ямочки на щеках.
— И нарцисс… — продолжила я рисовать психологический портрет.
— Не без этого. А у вас кровь из носа идёт.
Я дёрнула рукой и провела пальцами под носом. Действительно, немного кровит. Но не побегу же я сейчас сломя голову в ванную…
— И поэтому идите в ванную. Я заварю чай, который нашёл где-то на кухне, и, может, тогда вы прекратите реветь.
Я покачала головой.
— Ну как знаете.
Он собирался закрыть дверь, но я совсем перепугавшись, что снова останусь в тишине, спросила:
— У вас зарядки для мобильного не будет?
— Если только вы найдёте десять минут на ванну и чай…
— Шантаж? — Я почти готова была согласиться, чтобы получить связь с миром.
— Нет, но я не теряю надежду всё же выспаться. Поэтому…
Он отошёл от двери и махнул рукой в сторону коридора, где до сих пор горел свет.
Вода не смыла боль и усталость, но привела меня в состояние, близкое к нормальному. Платье оказалось велико, но мне было всё равно. На кухне горел свет от вытяжки. Опершись задницей о подоконник, стоял Алекс, который то ли Александр, то ли Алексей. Я приблизилась к столу и с сомнением посмотрела на полную чашку чая, который по цвету был таким неуверенным, словно его воскресили и заставили работать снова.
Всё было подозрительное, и я топталась возле стола, не зная, как намекнуть, что не буду пить. Тут Алекс, заметив мои страдания, протянул зарядку от мобильного и вздохнул тяжко.
— Там нет наркотиков, алкоголя или успокоительного. Пейте.
Я потупилась и всё же взяла чашку. Глотнула. Поставила на стол и забрала из протянутой руки зарядку. Собиралась развернуться и сбежать, но меня настигло усталое:
— Как бы всё сейчас плохо ни было, помните, что безвыходен только гроб.
Слова зацепили что-то внутри. Неприятно. Больно. Как на свежую рану перекисью плеснули, и я не выдержала:
— Сегодня я узнала, что мне изменяет муж, подруга была от него беременна, а свекровь считает меня шлюхой. Если это не гроб, то склеп.
Алекс печально покачал головой. И я была благодарна, что он не стал высказывать своё мнение, потому что без разницы, какие это будут слова, но любые они снова запустят жёрнова мельницы, где перемалывать будет меня.