– Вообще на тебя не походит… – между тем продолжает мать.
Не понимаю, как она смогла это увидеть?.. Еще же не понятно ничего.
Маленькое сморщенное личико, мутные глазки, носик кнопочкой, пушок светлых волос на головке, а ресниц и бровей вообще пока нет.
Но, вот губки… Губы точно отцовские. Тут не поспоришь.
Склоняюсь над ней, целую в лобик.
Такая крохотная. Куколка моя, булочка сахарная.
Ну, и пусть отец ее предатель. И квартирой пусть подавится!
Я оставила себе самое ценное, то, что ни за какие деньги не купишь.
Малышка начинает ворочаться и недовольно кряхтеть. Что с ней?.. В порыве чувств слишком сильно ее сдавила ее?..
Жарко?..
Холодно?..
– Давайте попробуем дать ей грудь… – доносится до меня голос медсестры.
Голодная?! Мой зайчонок проголодался?!
Удерживая сверток одной рукой, неуклюже освобождаю каменную грудь. Медсестра помогает правильно поднести ребенка и объясняет, как она должна захватить сосок.
Дочке два раза предлагать не приходится. Она открывает широко ротик и присасывается к груди.
– Точно вся в отца… – комментирует мама.
Игнорирую. Потому что в тот момент, когда малышка начинает сосать, понимаю, как я счастлива.
Счастлива и благодарна бывшему мужу за такой подарок.
– Так, как назовешь? Придумала?..
– Маргарита… Марго…
– Хорошее имя, одобряю. А отчество?..
– Матвеевна."
"Пусть будет его отчество. Все–таки сие чудо и его заслуга, хоть и невольная.
А потом начинаются тяжелые будни. Марго мучают колики, и я мучаюсь вместе с ней.
Ночью с дочкой. Днем с мамой.
Она больна. Папа рассказал, что у нее подтвердилась онкология. Рак груди. Этим и объясняются ее участившиеся нервные срывы.
Я терпеливо терплю ее нападки и молча принимаю все упреки. Когда становится совсем невмоготу, закрываюсь с дочерью в комнате или, если позволяет погода, ухожу гулять с коляской на улицу.
Иногда у мамы наступают периоды благодушия, которые пугают меня не меньше агрессии.
Но длятся такие периоды не дольше нескольких дней. А затем все возвращается на круги своя. Мама становится раздражительной и требует убрать «плебейку» с глаз долой.
Матвей больше в нашей жизни не появляется. С того последнего разговора, когда я солгала ему про аборт, больше о себе не напоминает.