– Какие, нахрен, очки?! Ты че несешь?!
– Успокойся, она ничего не узнает…
– Слушай! – смотрит мне в глаза через зеркало, – я не знаю, каким образом она вышла именно на тебя, но не дай Бог, ты испортишь мне свадьбу…
– Так идите к другому агенту! – вскрикивая, подаюсь вперед, – я вас не держу!
Скотина! За кого он меня принимает?! Думает, я такая же, как его шлюха Алла?!
– Вероника хочет тебя! И значит, ты сделаешь ей самую охеренную свадьбу! Ясно?!
– Даже не сомневайся! – выплевываю я, сверля его затылок, – расстараюсь для тебя!
– Будь любезна! – отвечает в тон.
На этом наша милая беседа заканчивается. Я, задетая его словами, молчу, отвернувшись к окну. Он, словно позабыв о моем присутствии, хмуро смотрит на дорогу.
– Здесь останови, – прошу, едва он сворачивает на нужную улицу. Нельзя, чтобы знал, где я живу."
"– Почему ты живешь здесь, а не в замке со своими родителями?
– Не твое дело! – чересчур резко вылетает из меня.
Матвей хмыкает и, не тормозя, едет дальше.
– Останови!!!
Меня кроет паникой.
Он останавливается всего в трехстах метрах от детской площадки, на которой обычно играет моя Марго.
– Вы развелись? – летит мне в спину прежде, чем успеваю выйти из машины.
Я невольно замираю. О чем это он?.. С кем развелись?..
Внезапно меня осеняет. Ну, конечно! Он узнал, что у меня ребенок и решил, что я была замужем после него.
– Развелись.
– Почему?
Медленно поворачиваюсь к нему и ровно произношу:
– Он предал меня.
Матвей качает головой и тянет один уголок губ.
– Вот видишь, Принцесса, за все рано или поздно приходится платить.
Я молчу, глядя в его глаза. От его «Принцесса» в груди болезненно тянет.
Ты прав, Матвей. надеюсь, я за свою ложь уже расплатилась. А вот ты никогда не узнаешь, какая чудесная у тебя дочь.
Такую цену я назначила за твое предательство.
– Какой же ты дурак, Матвей, – тихо шепчу я и закрываю дверь.
– Стой!
Прижимаю сумку к груди и ускоряю шаг.
Пошел ты, Соболев!
– Стоять, я сказал!
Пускаюсь в бег, добегаю до мощеной дорожки, ведущей в обход детской площадки к дому Наташи, и ныряю в кусты акации.
Все тело бьет мелкой дрожью. Прижав ледяные ладони в пылающему лицу, падаю на деревянную скамейку.
Какого черта?.. Какое право он имеет задавать мне такие вопросы?.. И почему ведет себя, как кристально честный человек?!
Я допускаю, что он не знает, что я в курсе его измены… но, квартира… неужели думает, мама не рассказала мне про отступные?!
Даю себе пятнадцать минут на успокоение.