Честно говоря, как-то неуютно себя тут чувствую. Местные смотрят волком.
– А как еще им на тебя смотреть, если мы для них уже почти две сотни лет захватчики? Скажи еще спасибо, что свободно разгуливаешь по этим улицам.
– А ты как здесь живешь, если тебя считают захватчиком?"
"– Так и живу. Но я здесь свой, почти коренной. Меня сюда батя привез, когда мне было шесть лет. Он здесь завод строил, единственный в городе, который до сих пор стабильно работает. Поэтому батяню моего местные уважали. И ко мне терпимо относятся.
– Но почему обратно в Россию не уехал?
– А смысл? Тогда и в России инженеров пачками увольняли с разоряющихся заводов. Тут было привычнее, и отец еще жил, одно время подкидывал мне копейку.
– А потом, когда у нас дела наладились?
– Почему не уехал?
– Да.
– Бог его знает. Тут вокруг хоть и нерусские лица, но знакомые. Можно за жизнь поговорить, даже денег на дорогую покупку одолжить.
– Действительно, – согласился Червинский. – Человек ко всему привыкает.
– Приехали, – указал таксист на приземистое здание.
– Отлично. Слушай, друг, а что по этой дороге идет до четвертого километра?
Игорь умышленно сформулировал вопрос именно так. Очутившись в городе, он словно подцепил вирус подозрительности, и реакция людей на неожиданные предложения, с его точки зрения, должна была быть резко отрицательной.
Удачная формулировка вызвала нужную реакцию.
– Я еду до четвертого километра, если оплатишь обратный путь, – сказал таксист.
– Конечно, оплачу.
Когда они прибыли на место, Игорь сунул водиле пятьдесят баксов:
– Ты немного подожди, я быстро.
Он сделал всего десяток шагов по горной тропе и за поворотом увидел ту самую скалу, где лежала подсказка. Червинский едва поборол искушение немедленно ее достать. И вроде не было в его действиях ничего даже отдаленно смахивающего на криминал. Однако слишком высоки были ставки, и мало ли что могло померещиться таксисту.