Майк повернулся к ней:
– Надо освободить зал! Быстро! Лучше будет, если вы сами скажете это гостям. Пусть все уйдут!
Она непонимающе смотрела на него:
– Почему? Что случилось?
– Мы нашли игрушку нашего приятеля, – хмуро сказал Майк. Он указал на потолок: – В тех шарах – смерть.
На лице Мэри появилось выражение ужаса.
– А их можно оттуда достать?
– Их там не меньше тысячи. Пока мы их будем доставать…
В горле у Мэри так пересохло, что она с трудом сказала:
– Майк… Я знаю, как это сделать.
Все посмотрели на нее.
– Крыша. Она раздвигается.
Майк пытался держать себя в руках.
– Как она открывается?
– Есть выключатель…
– Нет, – сказал Майк. – Ничего электрического. От искры они могут взорваться. А вручную нельзя ее открыть?
– Можно. – Мэри с трудом выговаривала слова. – Крыша раздвигается при помощи лебедок. С двух сторон есть ручки… – Рядом с ней уже никого не было.
Оба мужчины бегом поднимались по лестнице на второй этаж. Вскоре они уже были на чердаке. Деревянная лестница вела к подвесным лесам, которые использовались рабочими для чистки потолка.
– Вторая ручка должна быть с другой стороны, – сказал Майк.
Он ступил на узкие леса, пробираясь через море шаров, стараясь не смотреть на стоящих внизу людей. Самое главное – это удержать равновесие. От сквозняка шары полетели к нему, и одна нога сорвалась с лесов. Он упал, но в последний момент схватился за доску и повис в воздухе. Медленно подтянувшись, он залез обратно на леса. По лицу Майка струился пот.
– Я готов! – крикнул Майк полковнику. – Начинаем. Никаких резких движений.
– Вперед!
Майк медленно принялся крутить ручку.
На табло таймера, спрятанного под столом, осталось две минуты.
* * *"
"Из-за шаров Майк не видел полковника Маккинни, но слышал скрип второй лебедки. Крыша стала понемногу раздвигаться. Сначала несколько шаров, затем все больше и больше вылетали через проем и устремлялись в ночное небо. С улицы раздались восторженные возгласы толпы.
Он стоял и смотрел, как они поднимаются все выше и выше в черное бархатное небо. Вдруг небо взорвалось. Раздался страшный грохот, и белые и красные языки пламени разлетелись в разные стороны. Такого празднования Дня независимости еще никто не видел. Толпа зааплодировала.